Частная жизнь

Человек на войне. Ветеран Иван Степанович Николаев в проекте «Персона грата»

10 Мая 2019 1384 0

Николаев сайт.jpg

Иван Степанович Николаев,  г. Береза, ветеран, 93 года

ПРЕДЧУВСТВИЕ В 1941 году мы жили в д. Белавичи Ивацевичского района. Настроение в деревне сложилось такое: война будет. Все пахло войной. Правда, в открытую об этом предпочитали не говорить.

НАЧАЛО И в июне всем крестьянам был доведен план собирать камни и возить в Ивацевичи на строительство аэродрома. Наша семья тоже работала. И вот сообщили, что в воскресенье на стройке будут выдавать зарплату за сделанную работу. Я чуть свет на велосипед – и в Ивацевичи, чтоб первому занять очередь. В часов 8 утра окошко открылось, я получил около 70 рублей и вернулся домой. А после обеда, примерно часа в 2, мы, подростки, собрались возле школы поиграть в волейбол. И тут нашу игру прерывает директор школы: «Война!» Мы все бросились по домам. Я, пока бежал через деревню, по дороге сообщил всем о том, что идут немцы.

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА С НЕМЦАМИ  Был уже вторник или среда. Я стою на мостике через ручей, протекающий возле деревни, смотрю, как стадо коров пересекает воду вброд. И вижу, как со стороны Бронной Горы идут к нам два красноармейца с винтовками в руках. Не доходят до мостика, как позади их показывается немецкая механизированная колонна. Солдаты оглядываются и бросаются бежать в сторону. Если бы они не остановились и бежали дальше, все бы окончилось хорошо. Но они отбежали метров на сорок, остановились и решили сдаться в плен. Колонна тоже остановилась. Из переднего броневика выскочил немец и бегом к ним. А они бросили винтовки и медленно поднимают руки. Немец подскочил вплотную и в упор расстрелял их из автомата. Я как рванул оттуда! Километра два бежал.

НОВЫЙ ПОРЯДОК  Немцы первым делом объявили в деревне, что за одного убитого своего будет расстреляно 20 жителей. Собрали десятка два мужчин, за-крыли их в сарае. Переночевали. Ни один немец не погиб. На следующий день всех заложников выпустили. Но вскоре после этого стали забирать и расстреливать семьями партийных, советских работников. Всю советскую литературу – газеты, журналы – сдать! Радиоприемников ни у кого тогда и так не было. На всю деревню было лишь два или три велосипеда.

СДЕЛКА  В школе мы учили немецкий, и язык я уже понимал. Однажды ко мне подходит немец и предлагает новые сапоги. Где-то взял из магазина и тут же продает за советские деньги. Я у него купил эти сапоги всего за три рубля, он, видимо, не разбирался в советских деньгах. Деньги еще ходили, но за них уже ничего нельзя было купить.

ХЛЕБ  Еще при Советах в стороне от Белавичей был небольшой кирпичный заводик, и туда для рабочих привозили хлеб. Мы по списку тоже там покупали хлеб, а без списка его и не продавали. Жили за счет своей земли и хозяйства. В Коссово со стороны Белавичей был магазин с запасом соли. После известия о начале войны туда нахлынули все, продавца не было, каждый брал, кто сколько унесет – соль была дефицитом. Я за этой солью не ездил.

КОРОВЫ  Партизаны стали брать в Белавичах коров, им же тоже надо питаться. Да и сами жители резали животных на мясо. Всего в деревне было 260 дворов, в каждом по одной-две коровы. При освобождении осталось всего четыре. У связных! Они своих коров сдали партизанам на хранение, коровы эти находились в лесу, там их пасли. А поросенка в деревне ни одного не осталось.

НА ФРОНТ! В июле 44-го меня призвали в армию. В первую партию из нашего района набрали тысячу человек. Я попал во вторую, нас было уже 250. Отправили на Барановичи. Вечером, чтобы меньше было провожающих и меньше слез. Туда мы зашли пешком. Через пару дней меня там нашли родители. Добрались на попутках. Передали сумку продуктов.

СНОВА ДОМА  Из учебки в Костроме в новеньком обмундировании мы ехали на фронт по железной дороге. Поезд вечером сделал остановку на Бронной Горе. Наша семья уже жила там, и окно дома смотрело прямо на станцию. Родители, конечно, обрадовались. Мы поужинали. С собой дали хлеба (ехали мы впроголодь) и бутылку самогона. В поезде я угостил своих товарищей, вышло по граммов 50 на каждого.

МЫСЛИ  Настроение было не очень: едем на фронт, там убивают. И думали так: лишь бы только не ранило или не покалечило. Пусть лучше убьет.

В ДЕЙСТВУЮЩЕЙ АРМИИ  За Брестом нас распределили в действующую дивизию, освобождавшую ранее Крым. Хлеба, обычно под вечер, выдавали 800 граммов на сутки. Делишь его на три части и носишь с собой в вещмешке. Кроме этого хлеба было еще питание из котла. Один солдат-украинец вечером сразу съедал весь свой суточный хлебный паек с чаем. В Польше нам уже выдавали зарплату – примерно 60 злотых в месяц. В польском магазине на эти деньги тоже можно было купить буханку.

ПРАЗДНИКИ  Перед наступлением никаких «фронтовых сто граммов» нам не выдавали. Лишь на Октябрьские нам по граммов 50 выдали водки, мы понятия не имели, что это за праздник. И на 23 февраля старшина принес немножко спирта. И мы тоже не знали, что это день Советской армии. Спирт принес в кружке. Я отказался, второй тоже. Третий: «Давай я!» Глоток-второй-третий... Кружку из рук у него вырвали, содержимое разлили. Этот спирт его и повалил. Затолкали тогда солдата в блиндаж, где он всю ночь и проспал.

СЛУЧАЙ НА СТРЕЛЬБАХ  Учили меня на минометчика. Как-то на учебных занятиях по стрельбе майор полковой школы выставил оцепление. А солдаты, стоявшие на дороге, куда-то отлучились и прозевали командира дивизии, который на своем легком «Виллисе» и проехал на эти стрельбы. И тут начали рваться вокруг него мины. Он разворачивается и заезжает с другой стороны. Был настолько злой, что дал нашему майору рукой по шапке, сел и уехал. Стрельбы на этом закончились.

ВПЕРЕД  1 января 1945 года командир дивизии объявил о завтрашнем наступлении. Вечером второго января мы собрались, посмотрели кино, потом построение – и вперед. Добирались до Вислы пешком четверо суток. 50 минут движение, 10 минут отдых – всю ночь так и идем. День пережидаем в каком-нибудь лесу. Мороз, земля промерзла примерно на метр, но костры жечь нельзя. Одеты по-зимнему: фуфайка, шинель, ботинки, но мерзли. Спасало то, что все были молодые. Шинель снял, лопаткой снег разгреб, прилег, с часик поспал. Вот и весь отдых. 6 января уже были в окопах.

ОКОПЫ  Пришли мы на плацдарм. Промерзшие окопы, землянка только у командира батальона. Мы с Иваном Кутником из Березы легли на дне окопа. Одну шинель постелили, второй накрылись. Вот такой сон. Долго так спать было нельзя. На другой день привезли валенки, переобуться. Мне попался один хороший, а второй какой-то кривой, плохо сделанный. Но стало теплее. Галош не было, да они и не требовались.

КОНЬ  Раз на переходе в своем плохом валенке я отстал, идти дальше не могу. Остался на дороге один. А на дворе ночь. Добрел до какого-то домика. Стучу в окно. Выходит поляк. Спрашиваю по-польски: «Пан, конь есть?» «Есть». Мы одни, но у меня карабин. Я ему: «Давай коня!» Он пошел в конюшню, наложил уздечку, выводит, куда ему деваться? Я за гриву схватился – и уже на коне. Поехал. Копыта не подкованы, дорога скользкая, пришлось ехать осторожно. Заехал той же ночью в какую-то деревню. Меня окликают поляки. Отвечаю на польском. Спрашиваю дорогу дальше, показывают. А зима, 29 января – самый мороз, я замерз. Приезжаю, наконец, в нужную деревню, а там уже разместился наш полк. Захожу в первый дом, коня привязываю у порога, хозяйке: «Немедленно мне кофе!» Хозяйка вышла. Я перемотал портянку на одной ноге, пока перематывал на второй, смотрю – коня нет! Уже увели! Я выскакиваю, забыл про кофе и что надо погреться! Забежал в один двор, во второй – нет нигде! Ловко они у меня его украли. А в каждом подразделении свои повозки, поэтому лошади нужны. Пошел я дальше по дороге искать своих и вскоре вышел на наш батальон.

ПЕРВЫЙ ОБСТРЕЛ  С утра только пошел я с котелком на кухню, как немцы начали артобстрел. Били по нам примерно с 75-мм пушек. Я падаю на землю, и меня всего трясет. Смотрю на старых солдат, которые уже прошли и Керчь, и Кубань, – они тоже на земле, и их тоже трясет. Убитых среди нас тогда не было.

АГИТАЦИЯ  Перед нашим наступлением немцы включили репродукторы. Вещали для нас, мол, «ваше наступление захлебнется кровью». Но мы их слушали, а сами делали свое.

ПЕРВОЕ НАСТУПЛЕНИЕ  Команда «вперед!». Перед нами рвутся снаряды. Мы пятимся назад в окопы. Пробуем обходить справа. Первые убитые. Кто? Непонятно. Атака началась еще в потемках. Убитых обминаешь, иногда не видишь, наступишь –и дальше пошел. Первым шел другой полк, а мы за ними, во втором эшелоне. Горело три наших танка. В одного солдата попал снаряд, его разнесло полностью… За день мы так прошли около семи километров. Немцы драпали, отстреливаясь в основном из пулеметов.

Остановились на ночлег в каком-то сарае. Сидя чуть-чуть подремали. На второй день опять наступление. Мы стреляем, но немцев не видим. Каска, когда лежишь, на глаза наползает, хотя под ней еще зимняя шапка.

ОДЕР  Первое наступление через р. Одер мы предприняли 5 февраля. Мы, пехота, ехали на двух танках: «тридцатьчетверке» и американском «Шермане». Подъехали к реке, соскочили, залегли. По нам как стали бить перекрестным огнем пулеметы, пули перед глазами поднимают землю. Пришлось по-пластунски назад, отступили. Среди нас много погибших, один танк подбит. На следующий день мы повторили наступление. Реку мы переходили по льду, кое-где лед был порезан, плескалась вода. Первой шла штрафная рота. Их солдаты лежали убитыми на льду. Иван Кутник добежал до берега первым. Его остановила черная вода, уже стояла оттепель. Прыгнуть – значит утонуть. Мы осмотрелись. Нашли место, где можно прорваться полегче, для этого пришлось взять вправо. У берега прыгнули по пояс в воду. Вышли на сушу. Ноги не двигаются, с нас льется вода, не побежишь. Немного полежали, отдохнули, вода стекла. Из-за спины бьет наша артиллерия, минометы. Мы двинулись вперед.

В ОКРУЖЕНИИ  Заходим в одну деревню, немцев не видно. У забора два наших убитых солдата. Прошли вглубь деревни. Из-за забора доносится немецкая речь. И получилось так, что за это время ситуация изменилась, немцы контратаковали, а мы вдвоем еще с одним солдатом оказались отрезанными от своих. Мы спрятались под мостиком, который был переброшен надо рвом. Во рву лежали два или три наших тяжелораненых, стонали, немцы их дострелили, солдаты замолчали. Мы дождались полуночи, чтобы пробраться к нашей части. Но по пути нарвались на немцев. Пулеметная очередь по нам – мой напарник убит на месте. Я забрался в какие-то кусты и пересидел там следующий день. В ночь наши пошли в наступление, выбили немцев из половины деревни, и я присоединился к своим.

НЕВЕСЕЛАЯ СТАТИСТИКА В начале января в нашей роте было 110 человек. А после наступления, в феврале, из этого состава осталось лишь четыре человека.

Записал Николай СИНКЕВИЧ.

Фото автора.

Окончание в следующем субботнем номере.

Комментариев нет. Оставите свой?

Оставить комментарий
CAPTCHA
Номер 53135599