Частная жизнь

Перстень Сфорца. Глава XX

27 Ноября 2018 1222 0

7990_big.ts1522073756.jpg

(Почти невероятное правдивое повествование)

Продолжение. Начало в №№7, 11, 15, 21, 24, 28, 31, 34, 38, 42, 47, 51, 55, 59, 65, 69, 73, 77, 81, 84.

Глава XX

Весна 1576 года в Варшаве выдалась ранней и дружной. Едва полностью сошел снег и последний лед уплыл по Висле в далекое Балтийское море, как мартовское небо заблестело ярко-голубой эмалью, а ивы у воды под лучами солнца покрылись серебристыми бархатными комочками. После зимнего перерыва дружно застучали топоры мазовецких плотников: по приказу королевны Анны Ягеллонки, дочери покойного Сигизмунда Старого, в Варшаве строились лазенки*. Впоследствии рядом с ними вырос прекрасный дворец, окруженный великолепным парком, долгие годы служившим украшением города.

Анна любила Варшаву и варшавян; как могла отстраивала и украшала любимый город, и даже будучи провоз-глашенной претенденткой на польский трон и наследницей Пястов, не желала менять его на чопорный Краков! Варшавяне платили своей правительнице взаимностью и не чаяли другой королевы: добрый нрав, помощь бедным и убогим, скромность и трудолюбие Анны, усиленные ее глубокой набожностью, давно нашли отклик в их сердцах. И шляхта, и простой люд сочувствовали ее незадавшейся судьбе: немолодая дочь Сигизмунда I и властной красавицы королевы Боны единственная из четырех их дочерей так и не вышла замуж. К тому же на голову целомудренной Анны пал невиданный позор: брат французского короля Анри Валуа, на коленях просивший ее руки, сбежал из-под венца, да и вообще из Польши, будучи избранным польским королем!.. Вскоре последовало и его отречение от Краковского трона. Да и то сказать, зачем Анри польская корона, когда после безвременной смерти брата, короля Карла IX, оказалась свободна французская**!..

…В этот солнечный день привычная к рукоделию Анна вышивала золотой и серебряной нитями церковное облачение для архиепископа Варшавского Максимилиана, своего давнего надежного друга. Под ловкими пальцами королевны лиловая ткань расцветала прекрасными узорами, сиявшими в весенних лучах. Мысли набегали, как волны на песок, то откатываясь назад, то возвращаясь уже в новых очертаниях: надо забыть о красавчике Анри, ведь теперь он Генрих III Французский и женат на своей пассии Луизе Лотарингской. Вряд ли он хотя бы вспоминает о ней, Анне. К тому же она намного старше своего несостоявшегося супруга. Разве они были бы счастливы?! Пусть все течет так, как хочет пан Иезус! Она привыкла к статусу старой девы и вовсе не тяготится им…

– Ты, как всегда, в трудах, дочь моя, – звучный баритон его преосвященства отца Максимилиана заставил Анну вздрогнуть – архиепископ, пользуясь своей привилегией духовника королевны, нередко входил к ней без доклада. – Я с новостями, Анна. И касаются они не только будущего Речи Посполитой***, но и твоего замужества.

– Что вы хотите сказать, падре? Я вовсе не нуждаюсь в замужестве и не собираюсь больше играть глупую в мои годы роль чьей бы то ни было невесты! Пусть Сейм и магнаты избирают королем хоть Габсбурга, хоть Радзивилла, хоть московского царя Иоанна Грозного, хоть мужа сестрицы Катаржины шведского короля Юхана Вазу**** – я буду и дальше только правительницей Варшавы.

– Не горячись, Анна. Ты ведь знаешь – кого бы ни избрали королем, корону и трон он получит, только женившись на тебе! После смерти твоего брата Сигизмунда II Августа ты единственная наследница польского престола, а твои племянники – дети сестер – всего лишь твои законные преемники!

– Простите, падре… Я забыла о смирении – главной христианской добродетели. Я поступлю так, как будет нужно и выгодно моему Отечеству.

– Ну вот, наконец-то, по-королевски мудрые слова! Завтра будут объявлены новые выборы короля Речи Посполитой, и мне доподлинно известно, что на трон будет возведен трансильванский князь Стефан Баторий, друг и подданный твоего племянника Яноша Сигизмунда Запольяи, короля Венгерского… Мир душе матери его и твоей сестры, безвременно ушедшей королевы Изабеллы! Когда-то Баторий был вассалом Габсбурга, воевал с османами, но ныне покойный Сулейман I взял его в плен… И, представь, сюзерен Фердинанд Габсбург не захотел выкупить его у султана! Так Стефан стал служить османам и венгерским королям, и служить достойнейшим образом. Он учился в Падуанском университете, в совершенстве владеет латынью, говорит на пяти языках, он знаток искусства, бесстрашный воин и галантный кавалер! А еще – мудрый государственный муж. Он едет просить твоей руки, Анна, дабы вместе с тобой царствовать…

– Вы взволновали мое сердце своими речами, падре… Но я слышала, что трансильванский вельможа прибыл в Краков не один, а с юной девушкой, то ли турчанкой, то ли венгерской княжной…

– О, да ты знаешь побольше моего! А прикидываешься смиренной овечкой, пребывающей в неведении, – рассмеялся отец Максимилиан. – Это правда – он приехал со сводной сестрой короля Яноша Сигизмунда, твоей родной племянницей – княжной Софией-султан… Я вижу искреннее изумление на твоем лице, Анна! Ты и правда не знала о ее существовании?

– Нет, ваше преосвященство… Я знаю только, что Иза родила от султана внебрачную дочь, а через год умерла, заразившись чумой на корабле во время плавания в Османскую столицу… Я не смогла присутствовать на ее похоронах… Но мне докладывали, что девочка-бастард, которая была с матерью, тоже умерла…

– Нет, слава Господу нашему Иисусу, дочь твоей сестры и великого султана Оттоманской империи Сулеймана Великолепного жива и здорова! Ей семнадцатый год и она редкая красавица! И, прошу тебя, Анна, не произноси слово «бастард»! Сулейман I удочерил и ввел в права свою дочь. София выросла в Стамбуле при дворах сначала отца, а потом своего старшего брата султана Селима II Блондина*****!

– Сына рыжеволосой славянской рабыни Роксоланы?

– Сына могущественного султана и его законной жены хасеки Хюррем-султан!

Король Венгерский, также признавший Софию сестрой со всеми подобающими правами, при дворе которого она сейчас живет, уступил горячим просьбам девушки и отпустил ее в Польское королевство вместе со Стефаном Баторием, дабы она смогла познакомиться с тобой и другой родней по материнской линии, ведь твои сестры и их мужья и дети приедут на твою свадьбу!

– Я должна ее увидеть! Немедленно! Мы едем в Краков, падре!

– Нет необходимости, Анна! Ты дождешься своего жениха и будущего короля Польского и Великого князя Литовского, а также свою племянницу Софию здесь, в Варшаве, в своем дворце. Впрочем, тебе и ждать не надо: отложи шитье и выгляни в окно! Видишь эти богатые кареты, запряженные великолепными лошадьми, и процессию горожан, которая движется в направлении дворца?.. Твои гости уже прибыли и скоро предстанут перед тобой. Вели своей статс-даме нести королевское платье, малую корону и мантию с горностаями!

***

За ночь крыши, площади и мостовые Парижа укрыл снег. Он падал медленно и неслышно, как и предусмотрено законами рождественской сказки, призванной умиротворять сердца и вселять надежды. Увы, обитатели богатого особняка на рю Сен-Оноре в самом центре Парижа были далеки от умиротворения, что же касается надежд – они таяли еще быстрее, чем этот первый снег…

Ночью никто не сомкнул глаз, одна ко к пяти часам Виктория и Светлана были на ногах, одетые и готовые на подвиги. Спала только мадам Евгения, которую предусмотрительно «накололи» сердечными и успокоительными лекарствами… За завтраком состоялся малый «военный совет», вынесший вердикт: Виктория, взяв с собой перстень Сфорца, срочно отбывает в Бордо, а Света, поскольку Артура оперируют в первой половине дня, берет на себя графиню и дожидается известий из клиники месье Монферрана.

В шесть утра Виктория, вооруженная газовым пистолетом и двумя мобильниками с разными номерами, расцеловавшись со Светланой, села в такси и отбыла на западный вокзал. Теперь, когда она приняла решение, сомнения и страх неизвестности оставили ее. За жизнь и здоровье Жан-Клода она отдала бы не только фамильное сокровище рода д,Амбуа – все, что завещала и передала ей Эжени! А старый злодей маркиз Гийом при свете дня казался ей сказочным персонажем наподобие Кащея Бессмертного. Пусть Эжени боится Бордоского Чудища, но не она, Виктория!

Подходя к вагону экспресса Париж – Бордо, она обнаружила на телефоне неотвеченный вызов. Номер был незнакомый, возможно, это алчный маркиз д,Альбре звонил уже со своего номера… Ну что ж, на сей раз она не станет рыдать и падать в обморок, а даст отпор преступнику и шантажисту! Виктория решительно нажала вызов.

– Алло! Это Виктория Дайнекина, вы мне звонили.

Против ожидания, в трубке послышался женский голос:

– Как хорошо, что вы мне перезвонили, Виктория! Это Матильда де Монморанси, внучатая племянница маркиза д,Альбре. Нам надо срочно встретиться.

– Простите, не вижу смысла, тем более что я в вагоне и через минуту мой поезд отправится в Бордо.

– Отлично! А я уже в Бордо и встречу вас на вокзале.

– Я вполне обойдусь без ваших забот, Матильда, и прекрасно доберусь до замка Медок… Кстати, откуда вам известен мой номер?.. Ваш дед – преступник, а вы, полагаю, с ним заодно? Или вы хотите нейтрализовать меня и отобрать перстень прямо на вокзале?

– Прошу вас, успокойтесь! Ваш номер я подсмотрела в телефоне господина де Сен-Люка, который лежит на письменном столе деда… Если бы я хотела навредить вам, то разве стала бы звонить! Вы ничего не знаете… Я единственный человек, способный помочь вам и месье де Сен-Люку. Повторяю: единственный! И я в полном шоке от поступка моего… маркиза Гийома. Я так же убита морально, как и вы.

– Но почему я должна верить вам? Где Жан-Клод, что с ним, жив ли он вообще? – Вика с ужасом чувствовала, что мужество изменяет ей… Еще немного, и она снова утонет в рыданиях.

Матильда, словно почувствовав ее смятение, сделала паузу, но спустя несколько секунд решительно произнесла:

– Он жив и в Бордо. Но, если вы откажетесь от моей помощи или обратитесь в полицию, ваш жених… Жан-Клод… умрет. Мой двоюродный дедушка Гийом, как оказалось, способен и не на такое! Я на вашей стороне… Помолюсь, чтобы вы доехали благополучно.

До встречи, Виктория.

Жан-Клод открыл глаза и понял, что ничего не видит: взор не находил ни единого светлого пятнышка, мир тонул в непроглядной тьме… Он лежал на какой-то твердой и очень холодной, кажется, каменной поверхности. Нестерпимо болела голова и все тело, онемевшие руки отказывались служить. Ну, еще бы, оказывается, они связаны веревкой! Он с трудом сел, ощутив тупую боль в спине и одновременно нехватку воздуха…

«Боль – это хорошо, значит, я жив», – подумал Жан-Клод и удивился собственным мыслям. Разве он, здоровый, сильный, удачливый и полный счастья человек, еще вчера мог представить, что сегодня очнется в полной темноте в ледяном каменном мешке?! Хотя почему вчера? Кто знает, сколько времени он пролежал здесь, на этих камнях, без памяти, а может, и без сознания… Ему не известно ничего – ни день, ни время, ни виды на будущее и на самую жизнь… Возможно, он умрет насильственной смертью еще сегодня, а может, будет умирать от удушья, голода и холода долго и мучительно, ведь у него очень крепкий и тренированный организм! Так, вот она, первая светлая мысль: он ночевал при минус сорока на высоте почти восемь тысяч метров и остался жив и вполне здоров. И неужели он не выживет в холодном подвале средневекового замка, куда его, предварительно одурманив каким-то зельем, бросил гостеприимный месье д,Альбре, маркиз Медок?! Надо развязать веревку и освободить руки… Для этого у него есть великолепные зубы! Готово! А теперь неплохо бы понять, зачем он, Жан-Клод, здесь… Что там маркиз расспрашивал про Викторию и про перстень Сфорца?.. Ага, понятно. Он хочет заманить сюда Вики и отобрать у нее эту фамильную игрушку!.. А Вик в такой же мешок?.. Ну уж нет! Думай, Сен-Люк, думай…

Эмилия НОВГОРОДЦЕВА.

Продолжение следует.


* Первый купальный павильон на Висле, с которого началось строительство дворцово-паркового комплекса.

** Король Франции Карл IX Валуа умер в 24 года, предположительно от отравления, после чего его брат Генрих Анжуйский, призываемый матерью, Екатериной Медичи, срочно вернулся во Францию и был коронован под именем Генриха III.

*** Речь Посполитая объединила Польское государство и Великое княжество Литовское по итогам Люблин-ской унии 1569 года.

**** Король Швеции Юхан (Иоанн) III Ваза (1537–1592 гг.), муж Екатерины Ягеллонки, отец короля Польского и великого князя Литовского Сигизмунда III Вазы (1566–1632 гг.). Все названные исторические персоны были действительными претендентами на польский престол после смерти Сигизмунда II Августа в 1572 году.

***** Султан Османской империи в 1566–1574 гг., сын Сулеймана Великолепного и Хюррем-султан (род. в 1524 г.). Имел светло-рыжий, как у матери, цвет волос. Вошел в историю как Селим II Блондин.

Комментариев нет. Оставите свой?

Оставить комментарий
CAPTCHA