Экономика и бизнес

Наш человек в Apple

13 Июня 2017 1551 0

Мы живем в невероятное время: пока у нас настоящее, будущее уже где-то наступило. И это будущее создается руками конкретных людей. Недавно посчастливилось познакомиться с одним таким человеком, к тому же нашим земляком, работающим на переднем рубеже высоких технологий.

Виталий Карпинчик – IT-специалист корпорации Apple Inc. Дед Виталия по отцовской линии родом из д. Блудень (Первомайская), сам же он живет в Кремниевой долине (США). Пример этого простого белорусского парня необыкновенно вдохновляющ и заражает позитивом. Нашим читателям наверняка тоже интересно будет почитать о его карьерном пути, а еще из первых рук узнать о принципах, на которых работают великие компании современности, и, может быть, кое-чему поучиться.

В горах Калифорнии.

Встреча альпинистов в Сан Франциско: второй слева Ули Штек, третий – Виталий Карпинчик.

От БГУ до Apple Inc.

– Виталий, начнем с вашего белорусского периода жизни?

– Родился я в Бресте. Там же учился в лицее, затем в БГУ в Минске на факультете прикладной математики и информатики. С начала 3-го курса на полставки работал системным администратором в отделении «Белвнеш-экономбанка». С четвертого курса добирал экономические предметы. Получил дипломы математика-программиста и математика-экономиста. В середине 90-х Беларусь, по моим ощущениям, уверенно шла в направлении успешных стран. Банковская система технически, по уровню построенных систем и работающих специалистов, была на мировом уровне. С середины 90-х пошла волна национализации, новое руководство Нацбанка начало вводить деструктивные ограничения. Индустрия начала терять хороших специалистов. В принципе, к 1998 году ситуация во всей стране выглядела похожим образом. Пример: в 1997 году я запустил приложение мобильного клиента в нашем банке и был готов запустить рабочее место руководителя банка, позволяющее контролировать все происходящие процессы в реальном времени удаленно, будучи, например, на совещании вдали от офиса. Согласно внутренним правилам, управляющий головным банком должен был одобрить покупку лэптопa для управляющего нашим банком, но отказал, поскольку «вы будете использовать его для переноса файлов вместо дискеты и играть». Словом, расти дальше в Беларуси было сложно.

– Так возникла идея найти себе применение «за границей»?

– Да. В 1999-м съездил на год в Германию. Участвовал от БГУ в проекте, финансируемом Евросоюзом. Наша группа из трех выпускников БГУ построила новую систему для оптического контроля качества изделий. В 2000 году вернулся в БГУ и работал при кафедре над тем же проектом, и поступил в магистратуру. Видел, как вернувшемуся после годовой работы во Франции (где он опубликовал несколько статей в уважаемых журналах) отличному преподавателю факультета не нашлось места на факультете, и он был вынужден уехать в Канаду, скорее всего, насовсем.

В январе 2001 г. я переехал в Германию и продолжил работать в компании, которая использовала построенную нами в 1999 году систему. К 2003 году я понял, что Германия – лидер в машиностроении, но отнюдь не в разработке программного обеспечения. Великобритания выглядела гораздо более интересной. Я подал заявку на получение HSMP (рабочая виза для высококвалифицированных специалистов) и в 2004 году получил ее, что дало неограниченное право на жизнь и работу в Соединенном Королевстве.

В это же время один из моих прошлых коллег по проекту БГУ – Евросоюза, работавший в Кремниевой долине, позвал меня к себе. Я прошел собеседование и весной 2004 года получил предложение работать в США. Съездив на два месяца в Лондон, посмотрев город, пообщавшись с рекрутерами, я решил, что Кремниевая долина для специалиста в разработке программного обеспечения – более интересное место.

– И вы не ошиблись?

– Да, не ошибся, это именно то место, где можно учиться у специалистов мирового уровня и приносить пользу в проектах мирового уровня. Где еще, просто сходив на собеседование о работе, можно получить несколько часов индивидуальных разговоров с создателями компаний с мировым именем?

Первая компания, в которую я поступил на работу, занималась разработкой программного обеспечения для дизайна микросхем и закрылась через полгода после моего приезда, поскольку компания-владелец решила оптимизировать свой бизнес.

Вторую компанию в той же индустрии я нашел через две недели и проработал в ней около года.

В 2005 году я перешел в SAP и работал над инструментами анализа исходного кода. Там мне понравилось работать над анализом текста. В 2008 году перешел в компанию Complete Genomics в группу анализа генома. Геном человека – это тоже программа, наследственная информация, зашифрованная в виде последовательности химических «кирпичиков». Расшифровка этой последовательности с помощью ряда методов называется секвенированием. И Complete Genomics построила систему для секвенирования генома и предоставляла сервис секвенирования и анализа для университетов и фармацевтических компаний. За четыре года компания понизила на мировом рынке стоимость секвенирования полного генома одного человека с 0,5 млн до 4 тысяч долларов. К сожалению, рынок не был готов анализировать то количество информации, которое стало доступно. В основном из-за недостатка высокопроизводительных систем и инфраструктуры. Например, компании Complete Genomics, чтобы просто передать результаты анализа для «Проекта «1000 геномов» Национального института онкологии США, потребовалось около 4 петабайт дисковой памяти. Complete Genomics активно использовала сервис Amazon S3 для помощи клиенту в хранении полученных данных.

В 2012 году я перешел в A9.COM – отделение Amazon, которое занимается разработкой систем поиска. Поиск в основном бизнесе Amazon – это единственный способ для клиента ориентироваться в десятках миллионов наименований товаров, которые продает эта американская компания. В A9 я работал над масштабированием AWS CloudSearch – сервиса, который позволяет любым компаниям использовать технологии поиска, разработанные в Amazon. CloudSearch позволяет клиенту автоматически вырасти из системы, оптимизированной для обслуживания десяти человек, в систему для обслуживания 100 млн. клиентов в течение нескольких часов и за такое же время вернуться обратно, если интерес посетителей упадет.

В 2014 году я перешел в группу Amazon Local Search, которая работала над поиском, подобным поиску в Google maps. За два года командой из шести человек мы сделали поиск, сравнимый по качеству с поиском Apple и Bing и немного уступавший Google. Поиск был использован в телефоне, который выпустил Amazon, а также в планшете Kindle Fire и в умной колонке Amazon Echo.

Amazon на протяжении всего своего существования активно инвестирует в долгосрочные проекты, которые начинают окупаться через много лет. Результат этих инвестиций мы увидим, если посмотрим на то, как растет рыночная цена компании. Не удивлюсь, если в будущем Amazon станет самой большой компанией в мире с точки зрения капитализации.

Amazon – это компания, ориентированная на клиента. Абсолютно все проекты, внутренние и внешние, имеют системы анализа качества, основанные на обратной связи. Благодаря этому в любой момент можно сравнить конкретные числа, описывающие эффективность того или иного процесса или сервиса.

Amazon разбит на небольшие группы – 2 pizza teams, т.е. группы, которые можно «накормить двумя пиццами» – по 6 – 10 человек. Каждая группа отвечает за создание одного или нескольких сервисов, которые в свою очередь используют сервисы других групп. Такая система позволяет группам быть независимыми в разработке и инновациях. С другой стороны, очень легко видеть, какие группы более и какие менее эффективны.

В конце 2015 года меня позвали в Apple помогать строить платформу, подобную AWS. Я начал с работы над инфраструктурой сервиса поиска, который поддерживает различные приложения Apple. Поскольку любое приложение из стандартного набора приложений iPhone/iPad автоматически получает сотни миллионов пользователей, сервисы Apple сталкиваются с не менее интересными проблемами, чем сервисы Google, Amazon и Facebook. В настоящий момент я также работаю над дизайном систем для поддержки сервисов хранения данных, синхронизации, очередей сообщений. Сервисами группы, в которой я работаю, пользуются Apple Maps, iMessage, iCloud и многие другие.

– Виталий, что можно сказать об Apple Inc. в сравнении с другими компаниями?

– У Apple своя, особенная культура. То, что делает продукты Apple особенными – это не столько новые, неизвестные ранее функции, сколько доведение до совершенства существующих технологий. Все компоненты системы, включая экран, сенсоры, операционную систему и облачные сервисы поддержки полностью интегрированы. Продукты Apple ценны своей экосистемой, включающей приложения, интеграцию между телефонами, планшетами, приставками для ТВ, компьютерами и мониторами. Вы можете в картах Apple найти ресторан и там же, на карте, заказать стол. В браузере компьютера вы можете выбрать покупку и заплатить, приложив палец к сенсору на телефоне. Ваш компьютер разблокируется автоматически, если вы подошли к нему в часах Apple. В компании работают около 25 тысяч человек в различных отделениях. Для того, чтобы интеграция работала безупречно, инженеры, разрабатывающие сенсоры в экранах, работают напрямую с инженерами, разрабатывающими облачные сервисы, операционную систему или телефонное приложение.

– Apple создавалась как компания гениев и перфекционистов…

– В Apple по-прежнему есть культура «героизма», т.е. один человек может работать сутками напролет и создать что-то, что всех удивит. Один из таких примеров – режим «портрет» с размытым фоном в iPhone 7+, который сделал этот телефон очень популярным из-за возможности создавать снимки, ранее доступные только владельцам дорогих профессиональных камер. Алгоритм для режима «портрет» был предложен одним из таких «инженеров-героев».

– Изменилась ли жизнь компании со смертью Стива Джобса?

– Не знаю, я пришел в компанию позже.

– Виталий, а есть ли у вас какая-то большая цель в жизни?

– Цель очень простая: помочь создать технологии, которые освободят людей от необходимости работать, чтобы одеть и прокормить себя. Надеюсь, что и те, кто работает над тем, чтобы люди не бросили высвободившиеся время и силы на уничтожение самих себя, тоже не будут отставать. Это звучит, конечно, пафосно, но мир уже на пороге таких изменений. Правда, по-прежнему остается возможность того, что какая-то из недовольных своим статусом стран превратит мир в «радиоактивный пепел».

– Нынешняя работа в Apple вас полностью удовлетворяет либо есть какие-то еще планы?

– Нынешняя работа интересна, она с большим потенциалом, но планы есть всегда, есть дополнительные проекты за пределами Apple.

Жизнь в Кремниевой долине

– Виталий, как вам в целом Калифорния?

– Калифорния – очень красивый штат с комфортным климатом. На расстоянии не более нескольких часов езды на машине от Кремниевой долины в любое время года можно попасть в пустыню, где сухо и жарко; в горы, где есть снег и ледники; в леса – с самыми высокими на земле деревьями;
к океану – с самыми высокими волнами в континентальных США; на озера – с самой чистой пресной водой (по версии фильма «Мимино»); и в места, о которых мечтают скалолазы мира.

В Кремниевой долине собрались люди абсолютно со всех уголков земли, поэтому, чтобы узнать что-то о другой стране, достаточно сходить на обед с одним из иммигрантов из этой страны. Обычно работники хайтек компаний очень хорошо образованы и прекрасно разбираются в политике, истории и географии своих стран.

– Какой образ жизни принят у людей вашего круга и рода занятий?

– Много спорта – люди ездят в природные парки и ходят пешком, занимаются серфингом, парусным спортом, многие ездят на работу на велосипеде. В Долине проходят выставки, концерты, приезжают театральные и балетные группы не менее часто, чем в любую из столиц мира. Помимо этого, люди отдают много времени профессиональному росту. Учатся онлайн, ходят на лекции, записываются на отдельные предметы в университеты. Из известных университетов, располагающихся в Долине, – это Беркли и Стэнфорд.

Интересные хобби есть практически у всех. У меня есть компания, в которой мы играем в бридж раз в неделю. Мой начальник ездит на своей машине раз в месяц на гоночный трек. Его начальник летает по выходным на небольшом самолете. Есть хайтек компании, где люди целыми отделами бегают марафоны. Моя жена в обед берет уроки игры на аккордеоне, раз в месяц ходит в книжный клуб, где обсуждают новые книги, иногда туда приезжают авторы.

Apple раз в месяц проводит показ авторских фильмов, куда приезжают и сами авторы. Недавно на фильм, посвященный Ричарду Брэнсону, прилетел он сам, но только на три часа, чтобы ответить на вопросы. И сразу же улетел обратно в Mojave, где он проводил испытания корабля Virgin Galactic.

– Говорят, в Кремниевой долине проживает наибольшее в США количество миллионеров?

– Да, миллионеров среди работников хайтек очень много. Особенно среди служащих крупных известных компаний.

– И пару слов о вашей повседневной жизни?

– Живем с семьей в собственном доме. С понедельника по пятницу работа по 10 – 12 часов в сутки, «размазанная» в течение дня и ночи. С 10.00 до 16.00 мне обычно удобнее быть в офисе – происходит много встреч и обсуждений. Я приезжаю туда в полседьмого утра, чтобы успеть сконцентрироваться и что-то сделать до разговоров. Жена работает менеджером проектов на eBay, дочь учится в школе.

– Виталий, вы еще увлекаетесь трекингом, альпинизмом, скалолазанием. Каковы ваши мотивы заниматься экстремальными видами спорта?

– Активные виды спорта в Калифорнии – повальное увлечение. Прогулка в 16 километров в субботу – это нормальное явление для большинства работников хайтек компаний. Для меня горы – это способ снять накопившийся за неделю стресс. Когда висишь на веревке и под тобой 100 метров пустоты, голова полностью очищается от офисных проблем и забот. Поэтому стараюсь ездить в горы если не каждые выходные, то хотя бы раз в две недели. Я начал с походов в Сьерра Невада – хребет в Калифорнии с вершинами до 4 000 метров. Помимо этого, поднимался на вершины горы Райанир в штате Вашингтон, горы Шаста в Калифорнии, Килиманджаро в Танзании, Монблан во Франции. Ходил к базовому лагерю Эвереста и поднимался на Кала-Патар недалеко от него, провел неделю в самой большой пещере мира Son Doong Cave во Вьетнаме.

– Вам даже удалось встретиться с легендой современного альпинизма Ули Штеком по прозвищу «Швейцарская машина», к сожалению, погибшим в Гималаях полтора месяца назад. Какие впечатления остались об Ули?

– Ули Штек приезжал в Сан-Франциско и делился опытом. Одним из ключевых моментов встречи был его рассказ о том, как важно думать о безопасности. Как пример, он рассказал о своей первой попытке восхождения на Эверест. Когда он был в 40 минутах от вершины, почувствовал, что сильно устал, и решил развернуться несмотря на то, что находился почти у цели, поскольку не был полностью уверен, что контролирует ситуацию.

Ули рассказывал о своей системе тренировок, как он использует знания классического спорта, такого как легкая атлетика и подобных дисциплин, для того чтобы повысить эффективность своих альпинистских тренировок.

– Не тянет ли вас на родину?

– На родине остались близкие друзья. Самые близкие друзья обычно появляются в школьном и университетском возрасте. Я с удовольствием приезжаю их повидать, насколько позволяет короткий американский отпуск.

– В д. Первомайской вы бывали давно?

– Да. Последний раз лет 30 назад.

Выйти из зоны комфорта

– Чего не хватает белорусам, чтобы догнать остальной мир?

– Белорусам не хватает любопытства и открытости к неизвестному. Если бы белорусы больше путешествовали, читали на иностранных языках, общались с жителями других стран, это сильно подняло бы уровень страны. Когда в прошлом году я встречался в брестском технопарке с брестскими работниками хайтека, то был удивлен отсутствию интереса. Профессиональную часть встречи аудитория встретила молчанием и слегка оживилась лишь на бытовых вопросах.

Я пытался организовать приезд Александра Степанова, ученого, который произвел революцию в разработке алгоритмов в современных языках программирования. Александр был готов приехать в Минск и прочитать лекции абсолютно бесплатно, но ни БГУ, ни одна из хайтек компаний белорусской столицы не захотела помочь с организацией визита.

– Как вы можете оценить белорусский хайтек? Есть же у нас такие прорывные вещи как Wargaming.

– У белорусского хайтека хороший потенциал с точки зрения образования инженеров и желания что-то сделать. Мешает успеху незнание того, по каким правилам работает мировая индустрия и, главное, отсутствие то ли желания, то ли понимания того, что это незнание надо восполнять

Wargaming – технологически очень приличная компания. А с точки зрения бизнеса, у меня есть такая история. Один мой знакомый получил предложение от штатовского офиса одной из известных белорусских IT-компаний работать промежуточным звеном между белорусскими создателями компании и американскими инвесторами. Его просили попытаться донести до создателей то, что им хотят рассказать инвесторы. Метафора у инвесторов была такая: есть племя, где едят кошек. В это племя приходят люди извне и говорят: «Мы вам дадим бифштексы, они и вкуснее, и полезнее, и там больше мяса». На что живущие в племени отвечают: «Мы всегда ели кошек, нам нравится их есть, и мы впредь их будем есть. А ваши бифштексы заберите себе».

– Вы себя ощущаете белорусом, американцем, гражданином мира?

– Беларусь всегда будет для меня особенной страной, и я всегда при возможности буду пытаться делать что-то, идущее ей на пользу. США – это мой дом. Современный мир тесно связан, в компаниях Долины не больше трети коренных американцев, абсолютное большинство компаний имеют офисы и работают в разных странах. Было бы неправильно ограничивать себя границами одной страны.

– Чем отличаются белорусы, живущие в США, от белорусов, живущих в Беларуси?

– Белорусы в США как минимум знают один иностранный язык и как минимум представляют различия культур в двух довольно разных странах. Это очень сильно расширяет их кругозор и гибкость мышления по сравнению с большинством живущих только в Беларуси.

– Есть ли у Беларуси какие-то перспективы в плане высоких и вообще современных технологий?

– У белорусов по-прежнему хорошее техническое образование. В последнее время появление известных белорусских стартапов, таких как Wargaming и Masquerade, значительно подняло активность белорусов в high tech проектах. Я с удовольствием помогаю прекрасному брестскому стартапу, который делает продукт Teleport (voblako.com). Если белорусы продолжат двигаться в этом направлении, страну ожидает отличное будущее. Беларусь – неплохая страна. Только уж больно провинциальная.

– Что в таком случае нужно в первую очередь сделать нам, чтобы начать догонять развитые страны?

– Воспользуюсь известной цитатой столетней давности: «Учиться, учиться и еще раз учиться» и добавлю современный совет – не бояться выходить из зоны комфорта. Обратно можно вернуться всегда.

– В Беларуси к США до сих пор настороженное отношение. Вероятно, это рудимент холодной войны, хотя исторически белорусы получали от американцев только помощь, с конца XIX века и до сих пор ездят за океан на заработки. Как, по-вашему, наладить между нашими странами дружественную атмосферу?

– США – это как богатый и сильный сосед. Если вы улыбаетесь друг другу и вместе ремонтируете забор, будете ли вы его опасаться? С другой стороны, если вы бьете своих детей и они выбегают из вашего дома в слезах и синяках, будете ли уверены, что сосед не вмешается? Если на вашей улице все дома красиво покрашены, а у одного из соседей денег на краску нет, готовы ли вы всей улицей собрать немного денег на краску, чтобы помочь бедному соседу привести улицу в идеальный вид? В международных отношениях действуют схожие принципы.

Виталий Карпинчик согласился также ответить на вопросы читателей «Маяка». Вы можете их высылать на электронную почту газеты. Самые интересные вопросы и ответы мы опубликуем.


Комментариев нет. Оставите свой?

Оставить комментарий
Войти через социальную сеть:
Номер 53135599