Сайт находится в тестовом режиме
Люди и судьбы

Главный доктор

26 Октября 2018 1030 0

профессор Войтенок Н.К. сайт2.jpg

В этом году исполняется сто лет со дня рождения и тридцать – со дня смерти (14.12.1918 г. – 18.11.1988 г.) Николая Кондратьевича Войтенка, человека, разделившего невероятную судьбу своей страны.

Истории его жизни хватило бы на нескольких человек. Мне посчастливилось быть рядом с людьми его поколения: он – мой отец. С Березой связан, наверное, самый счастливый период его жизни, в ней прошли самые светлые, беззаботные годы детства его детей – меня и моего брата. И, несмотря на множество лет, прошедших с момента нашего отъезда в 1965 г., если я встречаю где-нибудь березовцев и называю имя – Николай Кондратьевич Войтенок, люди вспоминают о нем как о легенде, хирурге от бога. Отец оставил записи о своей жизни, поэтому сейчас на их основании я могу рассказать о его работе в должности главного врача Березовской районной больницы.

Отец родился в деревне под Стародубом Смоленской области последним ребенком в большой крестьянской семье. Сейчас принято ругать революцию и советскую власть, но вряд ли без их участия в семье, где никто не знал грамоты, человек смог бы получить прекрасное образование и стать профессором. Хотя вначале все было не так просто – семья была зажиточная, не вступила в колхоз, из-за чего отца не принимали в школу. Чтобы помочь, старшая сестра записала его как собственного ребенка. Отец был влюблен в школу, прекрасно учился. Когда мне было лет тринадцать, мы ездили с папой на его родину и навестили его первую учительницу, уже пожилую, но невероятно светлую женщину. Я помню, как отец благодарил ее за то, что привила любовь к учебе. Я до сих пор думаю об этом: неужели встреча с хорошим учителем может предопределить, мотивировать жизнь человека?! Окончив с отличием школу, отец поступил в авиационный техникум, откуда его в 1939 г. призвали на военную службу. А дальше была финская война, Великая Отечественная, которую он прошел от начала до конца. Отец не любил рассказывать о войне, говорил, что выжил, потому что «потренировался» на финской. В 1942 г. вступил в Коммунистическую партию. В войну ведь говорили: «Хочу умереть коммунистом». Был несколько раз ранен – нетяжело и невероятно «удачно»: один шрам на груди в сантиметре от сердца – пуля прошла навылет, второй – совсем рядом с позвоночником по касательной. На левой ладони под кожей оставался маленький осколок – память о лихолетье. Был контужен. Когда лежал в госпитале, решил, что обязательно станет врачом. 

В конце 1945 г. отца демобилизовали и откомандировали в д. Шени Пружанского района председателем участковой избирательной комиссии – как коммуниста, фронтовика. Секретарем комиссии была учительница сельской школы Анна Емельяновна, на которой он позднее женился. В 1947 г. родился сын Коля. Несмотря на житейские сложности, мама настояла, чтобы отец поступил в медицинский институт. Сама растила моего брата, работала учителем. 
Отец поступил в институт в 1947 г., в двадцать девять лет. Мы с братом в этом возрасте уже защитили диссертации, а для отца профессиональная жизнь только начиналась, впереди еще так много всего было! Он обладал поразительной целеустремленностью, жаждой жизни, волей. Как в стихах: «Гвозди б делать из этих людей: крепче б не было в мире гвоздей». В институте жил на стипендию и даже часть отсылал домой. Правда, стипендия была большая, сталинская – 780 рублей, а врач в то время получал 620. За всю учебу в институте ни одной четверки. После окончания уговаривали остаться в аспирантуре по хирургии, но он же был коммунистом, а принцип коммуниста «Раньше думай о Родине, а потом о себе!». 

Отца направили главврачом Брестского онкодиспансера. В облздраве при знакомстве отсоветовали: только после института, опыта нет, врачи знают в сто раз больше – и предложили работу в Березовской районной больнице. Больница в то время занимала по показателям 125-е место из 126 в республике, детская смертность колоссальная – составляла 20%, много жалоб, район трудный, медики уходят. Назначили простым хирургом, предложили три месяца присмотреться и попробовать найти выход из положения.

1 августа 1953 г. и началась березовская история в жизни отца. Встретили его плохо, сразу поняли: претендент на место главврача, оперировать не давали. Поселили с семьей в бывшей стерилизационной при детской консультации, куда поместилась одна кровать. Первую операцию – аппендэктомию – провел через месяц, и только потому, что не нашли местного хирурга – запил. Отец пишет, что раньше в больнице в таких случаях пациентов с аппендицитом оперировали старшая и операционная сестры.

Больница саайт.jpg

Вскоре того хирурга отстранили от работы и перевели в участковую больницу. А значит, через месяц после окончания института отец остался единственным хирургом в районе. В его активе были прекрасное знание теории, ассистирование при операциях и восемнадцать самостоятельных операций на последнем курсе института. «Все шло удивительно хорошо, поступало много больных, дни и ночи проводил в хирургическом отделении. Появилось уважение коллег, но многие по-прежнему не принимали. В октябре вызвали в Брест в облздравотдел и предложили возглавить Березовскую райбольницу и хирургическое отделение. Таким образом, мне достался самый расхлябанный коллектив, где о дисциплине никто не имел понятия», – писал он. Отец согласился, но просил несколько месяцев не вмешиваться. Он был жестким человеком, демократия – это не о нем, даже в семье. Сказано – сделано, но без самодурства, всегда объяснит, зачем то или это, сам всегда был безупречен, абсолютно честен и бескорыстен, работал больше всех и лучше всех. Сделал плохо – получи, при этом никто никогда не слышал от него мата, но если сделал хорошо – всегда похвалит, причем громко, при всех. Его натуру раньше всех поняли завхоз, конюх (в больнице были две лошади, на которых ездили в участковые больницы), шофер единственной в больнице полуторатонки, она же скорая помощь, – простые работящие люди.

Больницу на 32 койки начали строить после войны из соснового леса. Строили семь лет, лес выделили сырой, пораженный грибком. Ко времени приезда отца на тех же площадях располагалось 75 коек, в отдельном кирпичном здании находилось инфекционное отделение, была также поликлиника из пяти комнат, детская и женская консультации размещались в жилых домах и имели по две комнаты. В Березовском районе были 3 участковые больницы общей мощностью 75 коек, 12 фельдшерско-акушерских пунктов. В больницах работали фельдшеры, врачей не было.

В больнице всюду – печное отопление, всего 57 печей. Дров заготовлено на недели две. Местное начальство в просьбе о заготовке дров отказало, пришлось обращаться в обком. После этого из лесничества привезли сырую осину. Завхоз подсказал, где в лесу лежит строительный лес давней заготовки. По ночам втайне от всех главный врач, завхоз, конюх и шофер ездили воровать лес для больницы, днем пилили, кололи. Довольно быстро лесники вычислили воришек, составили акт, передали в суд. В то время прокурором района работал А.И. Попельский, который потом стал заместителем прокурора республики. Заступились райком, райисполком. На стороне был и народный судья. Юристы дело закрыли. Никого не наказали. 

За топливом пришлось обращаться в Минздрав, министр И.А. Инсаров хорошо знал отца по институту (именно он агитировал поступать в аспирантуру) и помог лично. Выделили торфобрикет. Зиму пережили в тепле. Эта криминальная история произвела впечатление на руководство района, юристов и даже на руководство лесхоза, и с тех пор проблем с дровами не было никогда: уже весной во дворе стояли огромные штабеля отличных дров, сухих, наколотых. За перевыполнение планов госпитализации из районного бюджета стали выделять большие дотации на ремонт и оборудование. Ежегодно перечисляли деньги и из республиканского бюджета. Отец нашел подход к начальнику финансового отдела Минздрава (учился вместе с его дочкой), и для больницы закупались все новинки медтехники. Согласитесь, необычное использование личных связей с современной точки зрения: не для себя, а для людей!

Сложно было и с питанием больных, не было мяса, масла, молока даже для детей. На уровне района вопрос не решился, и отец написал письмо П.М. Машерову – первому секретарю Брестского обкома партии. Уже на следующий день во дворе остановились райпо-требсоюзовские машины, с продуктами, которых ранее в больнице никогда не видели. Постановлением облисполкома разрешили покупать для нужд больницы продукты на рынке, прикрепили к больнице колхоз, который стал обеспечивать молоком.

Но хозяйство было в таком упадке, что никаких денег не хватало. Тогда больницам разрешалось иметь подсобное хозяйство, и получаемые от него деньги были свободными, за них можно было строить, приобретать оборудование. Больнице выделили десять гектаров земли. Своими силами посадили картошку, овес и вику для лошадей. Осенью получили хороший урожай. Купили за бесценок 50 поросят (в колхозе их нечем было кормить). Получилась отличная свиноферма, на которой порой было до 100 свиней. Избыток поросят продавали, а хорошим работникам выдавали бесплатно.

У меня свои – детские – воспоминания о больнице: во дворе на привязи ходил огромный баран с крутыми рогами, которого мы, дети, страшно боялись. Как я потом узнала, он был нужен для получения эритроцитов, чтобы определять группу крови у больных, поскольку в больнице проводились серьезные операции, требующие переливания крови. В саду росла удивительно вкусная черешня, диво-дивное по тем временам, и другие деревья. Перед главным входом стояло какое-то экзотическое дерево, которое отец привез с юга, на зиму его закрывали деревянными щитами, чтобы не замерзло.

Отец часто брал меня с собой на работу, когда он делал операцию, я сидела тихонько в уголке, поэтому вопрос о выборе профессии передо мной никогда не стоял. Медсестры учили меня подготавливать бинты – раньше их нарезали из больших кусков марли, которые надо было скручивать на ладошке (до сих пор прекрасно получается), затем их стерилизовали. 

Денег на счету у больницы нередко бывало больше, чем в колхозах, и секретарь райкома партии П.Л. Лебедев посылал председателей колхозов на учебу в райбольницу. Деньги использовались на премии, на прибавки работникам с низкой зарплатой, на художественную самодеятельность. Построили помещение кожвендиспансера на 50 коек, кирпичную прачечную с баней для медработников, пристройку к поликлинике на пять кабинетов, помещение для протезистов, рентгенкабинет с аппаратом (врачом-рентгенологом работал отец), склад для продуктов питания с подвалом. Купили для нужд больницы «Москвич», стиральные машины, физиотерапевтическое оборудование и т. д.

За счет подсобного хозяйства наладили хорошее питание больных: мясом, своими овощами и фруктами были обеспечены круглый год. Медработники могли покупать продукты по низким ценам, а на праздники их выдавали бесплатно. Организовали обеды для сотрудников за минимальную плату. К сожалению, с 1963 г. все средства от подсобных хозяйств стали забирать в бюджет, и смысл от такой деятельности исчез. 

Больницу и район полностью укомплектовали врачами, фельдшерами, медсестрами, на должность санитарки был конкурс. Появилось много молодежи. Организовалась прекрасная художественная самодеятельность, лучшая в районе. Были просто фантастические голоса: Зина Горшечникова, Галя Бобко и многие другие. Постепенно создавался крепкий, дружный коллектив. Если кто-то попадал в беду – не оставался один. Помогали все. Большие праздники проводили вместе. По выходным ходили в гости друг к другу. Я помню эти посиделки с песнями, с простой вкусной едой, на обратном пути я спала на плече у папы.

Татьяна САМАЛЬ (ВОЙТЕНОК), г. Минск.

Продолжение в одном из ближайших номеров.

Комментариев нет. Оставите свой?

Оставить комментарий
CAPTCHA