Люди и судьбы

«Тревога была не учебной...»: воспоминания о командировке «в радиацию»

26 Апреля 2020 3616 0

IMG_4330.JPG

Сергей Иванович ИГНАТЮК – ветеран милиции. Опытный сыщик: более двадцати трех лет отдал уголовному розыску. Служил оперуполномоченным, старшим оперуполномоченным, начальником отделения уголовного розыска отдела внутренних дел Березовского райисполкома, старшим оперуполномоченным по особо важным делам управления уголовного розыска УВД Брестского облисполкома. Участвовал в сдерживании локального конфликта в Нагорном Карабахе, а также в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Сегодня Сергей Иванович вспоминает о командировке «в радиацию».

– В ноябре 1985 года меня призвали в Советскую Армию. Службу проходил в специальной моторизованной части милиции – воинской части внутренних войск МВД СССР, которая дислоцировалась в Минске. Основные задачи данных частей – охрана общественного порядка и борьба с преступностью в крупных населенных пунктах. Дислоцировались они, как правило, в столицах союзных республик. Военнослужащие СМЧМ носили форму сотрудников правоохранительных органов, имели такие же права и обязанности.

1 мая 1986 года наше подразделение несло службу по охране общественного порядка в оцеплении на площади в центре Минска по случаю праздника. Это был выходной, и военнослужащие после окончания мероприятий собирались в увольнение. Однако все увольнительные были отменены без объяснения причин. Такого давно не было, а ведь ко многим приехали родители.

Поняли: что-то произошло. А вечером замполит роты собрал нас и сообщил, что «на какой-то АЭС» небольшая авария, произошел пожар. Про объем аварии и радиацию вообще не говорилось, да и наши командиры такой информацией не владели.

2 мая после обеда объявили тревогу. Вся часть построилась на плацу в полном боевом снаряжении. Комбат, подполковник Михаил Гогошин, сообщил, что тревога не учебная – руководство МВД СССР поставило перед нами специальную боевую задачу. Сказал об аварии на атомной станции, радиации. Оставшийся день, а затем ночь вся часть готовилась к маршу в район Чернобыля. По приготовлениям догадывались, что событие точно неоднозначное, т.к. практически все необходимое бытовое имущество, боевое снаряжение грузилось на автомашины – казалось, что мы вообще меняем дислокацию и уезжаем навсегда.

Ранним утром 3 мая колонна из автомашин начала выдвигаться в зону бедствия и уже поздно вечером прибыла в деревню Дублин Брагинского района. Мы шутили, что приехали «из столицы в столицу» (Дублин – столица Ирландии – Прим. ред.). Офицеры доводили информацию о радиации и просили, чтобы при пешем перемещении мы «поднимали ноги и не пылили». Всю ночь разгружались и обустраивались на новом месте. Наша рота расположилась в местном сельском клубе, была полностью организована караульная служба, составлен распорядок дня.

Утром военнослужащие приступили к первым патрулированиям зон эвакуации вблизи трассы Гдень – Комарин и прилегающих территорий,  в последующем вносились изменения в маршруты с учетом изменяющейся оперативной обстановки.

На АЭС пожарные и персонал боролись с ликвидацией пожара, где принимали все неотложные меры. А мы там были пионерами по охране общественного порядка – сводные отряды из работников ОВД формировались значительно позднее.

В первые дни на ликвидацию отправляли в основном только срочников, потом стали призывать «партизан».

Вблизи деревень мы оборудовали первые контрольно-пропускные пункты, появились шлагбаумы, посты оборудовали примитивной охранной сигнализацией типа «Алмаз», которая работала на обрыв провода, что натягивался в обе стороны в пределах километра. Только натянешь, а она уже «пищит» – обрыв, значит, кто-то пересек в неположенном месте участок территории, нужна незамедлительная проверка.

А задачи стояли простые: охрана общественного порядка, патрулирование, пресечение преступлений, помощь в эвакуации оставшихся жителей, борьба с мародерством, так как все осталось: дома, магазины, склады, колхозная техника. Большое чувство жалости возникало к старикам, которые возвращались к своим домам, чтобы еще хоть раз посмотреть на них, на домашних животных и т.д., умоляли пропустить хоть на несколько минут.

Первым моим постом стала деревня Нижние Жары Хойникского района. Деревня обычная, вокруг мертвая тишина, только собачий лай ночью. Службу несли по двенадцать часов.

Нас часто меняли на постах. Мой самый ближний пост к АЭС был в деревне Гдень, это около семнадцати километров от очага. Были и Верхние Жары. Погода была жаркая – выше 30 градусов, все равно как соответствовала названиям этих деревень, дороги сильно пылили. В названных селениях уровень радиации был одним из самых высоких.

Первые дни нас обязывали нести службу в специальных костюмах химической защиты, противогазах, а как в жару выстоять весь день во всем этом?

Позднее нужно было оборудовать КПП перекрытой щелью, которая значительно увеличивала защиту от поражающих факторов, в нашем случае – от радиации. Ну, а обычно носили респираторы.

Мы были молодыми, крепкими физически, а главное – духом. Спустя некоторое время о радиации вообще не говорили, иногда пренебрегали средствами защиты, но службу несли самоотверженно, были полны решимости и осознания того, что именно нам Родина доверила решение данной задачи и мы не имеем права не исполнить свой долг.

Радиация, конечно, была. Ночью, казалось, искрится песок. Стрелки дозиметра (если работали) прыгали, в некоторых местах зашкаливало. Постоянно пахло озоном, скорее всего, это излучение ионизировало воздух, часто першило в горле, чувствовался вкус металла. Об опасности никто из нас не думал.

Всю технику при выезде из зоны постоянно обрабатывали, в полевых банях ежедневно принимали душ. На улице даже были организованы просмотры кинофильмов, жизнь шла своим чередом.

Ну, а весну никто не отменял – сады утопали в белизне, запах цветения помнится до сих пор. Места там были живописные. А недалеко, через Днепр, находился четвертый блок атомной станции, виден был как на ладони.

Через месяц уже привыкли к обстановке, чувство страха прошло. Ближе к окончанию пребывания нас привлекали по ночам, так как днем было слишком жарко, на работы вблизи железнодорожных путей по разгрузке вагонов с бревнами – мы их ошкуривали лопатами и обрабатывали в бочках с креозотом – маслянистой жидкостью, как потом растолковали, для того, чтобы не гнили. Столбами собирались огораживать десятикилометровую зону.

Пробыли в командировке до 12 июня 1986 года, сорок суток вместо десяти. Из Минска доставили парадную форму, старую оставили на полевом пункте в Калинковичах, надели новую и маршем приехали в Минск. Эмоции были непередаваемы – как у победителей. Мы искренне вели сражение за будущее страны, верили в победу, и для себя мы его выиграли, только дня победы нет...

Первую свою награду я получил именно по итогам этой служебной командировки от УВД Гомельского облисполкома – за пресечение действий группы мародеров, которые не дремали. О наградах мы вообще не думали. Потом были и другие командировки в зоны локальных конфликтов, и продолжительная, насыщенная событиями служба в уголовном розыске. Однако и сейчас, когда по дороге в Белоозерск вижу издалека дымящиеся трубы ГРЭС, каждый раз вспоминаю о той далекой служебной командировке.

Подготовила Нина КРУКОВИЧ.

Комментариев нет. Оставите свой?

Оставить комментарий
Войти через социальную сеть:
Номер 53135599