Массово-политическая газета Березовского района

«Бешеная пуля». Реальная история Михаила Д.

512
Опубликовано,
08 мая 2018

Уже много лет я живу в Березе, куда, побросав по свету, жизнь привела меня с берегов реки Днепр. Нет, никто не гнал меня из родного города, никакого клейма на мне не было и нет, да и брат за брата вроде не отвечает… Но каждый житель нашего  города, здороваясь со мной на улице, мысленно или вслух произносил: «Да это же Мишка, брат того самого Андрея Д.!» Стрелки моих биологических часов все ближе  к цифре семьдесят, у меня не только самостоятельные дети, но и вполне взрослые внуки. Когда младшему исполнилось шестнадцать лет,  я  подумал: «Ведь и мне тогда  было столько же, а брату Андрюхе на полтора года больше… Нельзя молчать об этой истории – пусть сегодняшние мальчишки знают, к чему приводят амбиции и ложь».

Старший брат Андрей с детства был для меня примером во всем: спортивный, самолюбивый, независимый, он был полной противоположностью тем, о ком говорят «слабак». Многие пацаны с нашей улицы хотели с ним дружить. Учеба Андрея не слишком интересовала, поведение в школе порой хромало, но программу одиннадцатого  класса  N-ской средней школы он осваивал уверенно. Любимым предметом брата было машиноведение (в середине шестидесятых оно входило в школьный курс), а больше всего на свете его интересовало стрелковое оружие. Сложись его жизнь по-другому, возможно, стал бы известным оружейником, как Калашников…

Теперь я думаю, этот интерес к оружию  был приметой времени: все мы, мальчишки, рожденные до и после войны, росли в отсветах военной славы фронтовиков. Фильмы, книги о войне, рассказы военных и партизан – все это было такой же неотъемлемой частью нашей жизни, как для современных подростков интернет. 

С чего тогда все началось?  Город потом говорил: с пропажи мелкокалиберной винтовки из школьного кабинета военной подготовки.  Да, так оно и было: винтовку украл Андрей со своим другом Петькой. Но знал об этом только узкий круг друзей, ну и, понятно, я. Брат взял с меня слово, что буду молчать, винтовка им якобы была нужна для того, чтобы проверить какое-то изобретение, которое обязательно усовершенствует мелкашку… Спрятали ее у нас в дровяном сарайчике среди поленьев. Всем нам ужасно хотелось пострелять из винтовки, но парни понимали: должен улечься шум после ее пропажи. Андрей не особенно боялся, что найдут – оружием интересовались многие ребята в школе.

Но школьный военрук доложил о пропаже, и в дело вмешалась милиция.  Как раз начались зимние каникулы, что несколько усложняло поиски. Районный отдел милиции тогда возглавлял подполковник Ярошенко – бывший партизан, опытный,  проницательный  сыщик, гроза преступного мира в районе. Именно он вспомнил о том, что за несколько месяцев до описываемых событий у охранника речного порта  пропал парабеллум. История была темная: якобы охранник выпил, а проснувшись, обнаружил пропажу оружия… Конечно, он  распростился с военизированной охраной и находился под следствием, но пропавший парабеллум пока нигде не выстрелил…  Между тем он хранился все там же – в нашем дровяном сарае (чтобы  добыть его, брату с Петькой пришлось хорошенько напоить пьяницу-охранника), а поскольку «родные» патроны были давно расстреляны на «зеленом полигоне» (в лесу), ребята зарядили его самодельными…

В тот день, один из первых в новом году,  друзья встретились у нас во дворе, чтобы обсудить, хранить винтовку и парабеллум в дровах дальше или перепрятать: вдруг мать обнаружит или милиция все-таки узнает об оружейном складе?

На днях в райотдел вызывали секретаря комитета комсомола школы Сашу Т.

Сашка, хорошо обо всем осведомленный, заходил потом к Андрею, уговаривал  честно сознаться и вернуть оружие. Говорил, мол, простят, если будет явка с повинной…

Встревоженные похитители никак не могли договориться,  чуть не подрались, а потом, пользуясь отсутствием матери, выпили «мировую» – по кружке домашней настойки.

Время было обеденное, и Петька уже собирался домой, когда во двор с громким лаем вбежала соседская собака и бросилась прямиком к сарайчику. Андрей, опередив пса, выхватил из дров винтовку и выстрелил. Собака заскулила и, завалившись на бок, затихла.

Через минуту во дворе появился сосед, высокий сердитый дядька.  Андрей все еще держал винтовку в руках…

– Ответишь в милиции, гаденыш! – крикнул и  зашагал  прочь.

–  Узнай, – приказал мне брат, – пошел в милицию или нет? Мы стрелялки перепрячем.

Догнать соседа  было для меня пустячным делом! Он действительно скрылся за дверью милиции, а я помчался домой предупредить брата и Петьку, чтобы поторопились.

Андрюха вынес из сарая винтовку, потом, подумав, сунул в карман зимнего пальто злополучный парабеллум…

Они вышли со двора и двинулись вниз к реке, где на берегу за забором находились склады порта. И  почти тотчас же столкнулись с подполковником Ярошенко и его заместителем. Ярошенко шел впереди и  сразу же, профессиональным приемом заломив Петьке руку, потащил его «на полусогнутых» в сторону райотдела. Не оборачиваясь, бросил напарнику Балашову: «Обыщи сопляка!»  Майор  выхватил  у Андрея винтовку, крепко сжал ему левое плечо:

– Пошел! Обыщу по дороге!

Но не успел сделать и шага, как  получил пулю в живот: Андрей выстрелил почти в упор, не вынимая парабеллум из кармана…

Потом, когда на похороны майора приехали важные милицейские чины из областного центра и даже из Минска, когда  шло следствие, многие говорили:  «Балашова спасли бы, если бы это случилось до обеда. И если бы в парабеллуме была «родная» пуля…»

Самопальная пуля с  дикой скачущей траекторией разорвала майору кишечник,  разлив горячий борщ в брюшную полость. Его доставили на вертолете в областную больницу, провели сложнейшую операцию, но все было напрасно… У него остались жена и две дочери.

Статьей УК СССР за это преступление предусматривалась высшая мера наказания – смертная казнь. Спасли Андрея  четыре месяца, которых не хватало до восемнадцати: он получил десять лет колонии строгого режима. Петька, как соучастник, был осужден на три года  колонии общего режима. Меня исключили из комсомола и поставили на учет в милиции. Наша мать через три года умерла от сердечного приступа, и я пробивал себе дорогу в жизни сам.

Из комсомола был исключен и Саша Т.,  хороший, честный парень и отличник учебы. Он не получил медаль, не поступил в вуз, о котором мечтал, пошел в водители и всю жизнь  проработал на стройках. Директора школы сняли с должности. А начальник райотдела, один из лучших сыскарей в республике, имевший боевые ранения, не получил звание полковника, к которому был представлен, и перенес обширный инфаркт.

Андрей не попал ни под одну амнистию и отбыл наказание «от звонка до звонка». Почти в двадцать восемь лет оказавшись на свободе, он обнаружил, что не знает, как жить в этой сильно изменившейся реальности. Он так и не женился, навсегда покинул  N., где ему плевали вслед, и долго болтался по стране, пока в сорок с небольшим не расстался с жизнью  при  невыясненных обстоятельствах…

А я прожил с грузом на душе. Ведь знал обо всем, а значит, мог  предотвратить трагедию и спасти майора Балашова, брата, маму и многих других людей.

Михаил Д.

Оставьте свой комментарий