Массово-политическая газета Березовского района

«Думаю о новом витке жизни...»

691
Нина Крукович,
31 мая 2017

Это интервью мы готовили к 95-летию прокуратуры, которое отметят в стране 26 июня. Встретились с бывшим прокурором Березовского района Мечиславом Ивановичем Куриловичем в здании прокуратуры, где его тепло привечали сотрудники. Наша беседа затянулась на два часа, но даже после того, как был отключен диктофон, мы никак не могли распрощаться: Мечислав Иванович продолжал интересные истории, окунался в воспоминания, как будто знал, что интервью в его жизни больше не будет. Редакция посвящает эту публикацию его светлой памяти. С глаголами в настоящем времени. Пусть прошедшее подождет — хотя бы на газетной странице.

Справка «Маяка»

Мечислав Иванович КУРИЛОВИЧ отдал прокурорской службе 34 года, из них 21 – в должности прокурора Березовского района.
По показателям работы прокуратура под его руководством занимала лидирующие позиции, в том числе первое место в республике. За добросовестный труд прокурор М.И. Курилович награжден памятным знаком Союза юристов «ЕХ LEGE», Почетной грамотой Генерального прокурора СССР, Почетными грамотами Генерального прокурора Республики Беларусь, грамотами исполнительных органов.
Родился М.И. Курилович в 1951 году в деревне Пересудовичи. Учился в Пересудовичской, Высоковской школах, Белоозерской СШ №2. Окончил Всесоюзный юридический заочный институт в Москве.
Его сердце остановилось 26 мая 2017 года.
 
Одно из последних фото Мечислава Куриловича в должности прокурора. С коллегами, 2012 год.
 

– Мечислав Иванович, как часто Вы встречаете людей, которых когда-то защищали?

– Иногда. Спрашивают, помню ли их. Благодарят за помощь. И это меня вдохновляет. Вспоминаю тяжелые трудовые будни и думаю: не зря все это было, если даже теперь, когда я обычный пенсионер, мне говорят «спасибо». Значит, я делал дело, в котором нуждались.

– Но есть и другая сторона…

– Я знаю, знаю.

– Тоже подходили?

– Было. Но без угроз. Недоброжелатели при нашей работе всегда найдутся, но хочется верить, со временем люди осознают свою неправоту. И то, что я, влияя на их судьбу решением об аресте или избранием другой меры пресечения, по-другому не мог поступить. Потому что за совершение преступлений всегда наступает расплата.

– Но вы же, как человек широкой души, наверное, использовали наряду с буквой закона и человеческий фактор?

– Это зависело от того, какое преступление совершил обвиняемый, раскаивался ли он в содеянном, какие обстоятельства тому предшествовали – бывает, что потерпевшая сторона в силу неправомерного поведения сама провоцирует конфликт. Всякое дело требует детального разбирательства, так как за каждым из них стоит человеческая жизнь.

Вспоминается случай, когда за преступление просил назначить обвиняемому шесть лет лишения свободы. Но видел, что хватило бы меньше, и потерпевшие просили строго не наказывать. А по закону этот срок был минимальным.

А в другой раз даже максимальное наказание – десять лет лишения свободы – мне показалось недостаточным для убийцы девочки. Преступник наиздевался над ней, скрыл следы убийства. Прямо в суде я заявил о том, что попросил бы даже высшую меру, если бы позволял закон.

– Признавались ли люди в преступлениях уже после отбытия наказания?

– Да, из категории тех, кто на следствии и в суде не признавал вину, хотя совершил тяжкие преступления. По таким делам я, как правило, лично поддерживал обвинение. Однажды вот встретился на улице с одним таким подсудимым, он только что вернулся из мест лишения свободы. Увидел меня – занервничал и перешел на обратную сторону дороги. Я понял, что он избегает встречи. Обижен. Через месяц-два снова столкнулись – лицом к лицу. Я остановился: «Вы обходите меня, думая, что я был не прав? Но вина доказана, и вас наказали по справедливости». А он отвечает: «Не думайте ничего такого,  действительно поножовщину устроил я. Я не обижаюсь на вас, но мне стыдно смотреть вам в глаза». Кстати, я хорошо знал этого человека, его семью. Что поделать, если жизнь такая: он оказался на скамье подсудимых, а мне пришлось поддерживать обвинение? Убежден, он тысячу раз покаялся.

– Такие случаи добавляют уверенности?

– В отношении этого фигуранта я и так не сомневался. А в принципе, всегда радовался, когда обнаруживал ошибки следствия, когда было недостаточно доказательств для привлечения к ответственности. Было несколько дел, которые мы вообще прекратили за отсутствием состава преступления. А, между прочим, подозреваемые признавали себя виновными. Например, тракторист одного хозяйства взял со списанного трактора  деталь и установил на другой. По-хозяйски. Следствие предъявило обвинение. Украл? Украл. Виновен? Виновен. Но на самом деле состава преступления не было.

– Вспомните наиболее масштабное дело.

– В одно время в районе произошла серия убийств. Поползли слухи, что орудует маньяк. Мы вели огромную работу, чтобы установить виновного. Выезжали на все факты насильственной смерти, связывали их в одно целое и в конце концов вышли на преступника. Им оказался бывший военный. Знакомился с женщинами, входил в доверие, а затем обворовывал и убивал. Удалось доказать несколько случаев.

Подполковник не признавал вины. Как арестовать, если доказательств, как считали некоторые специалисты, мало? Но рискнули. И у него произошел психологический срыв. Он начал давать расклад. Все рассказал и показал, куда вывез женщину и сжег ее.

Я выезжал туда вместе со следственной группой. Запомнилось, как убийца уверенно шел на место преступления по насту, где и заячьего следа-то нигде не было. В лесу точно указал «могилу» жертвы. Начали раскапывать и среди останков нашли ее сережку. И потом, когда преступник уже начал отказываться от показаний, зафиксированные признания, улики все равно убедили суд в его виновности.

– Страшно наблюдать, когда человек ломается психологически. Но, наверное, в процессе расследования уголовного дела сей момент называется победой, ведь добыты нужные сведения?

– Не победой. Удовлетворением от того, что человек осознал свою вину. Это ожидание присуще всем людям. Для наглядности приведу пример. Прибегает однажды ко мне женщина, плачет: хулиган, который избил ее на улице, не признает вины, и его скорее всего не осудят. Я вызываю свою помощницу, которая будет поддерживать обвинение, и говорю: проси пять лет лишения свободы – максимум! Мы должны в полной мере защищать граждан от посягательств на здоровье и жизнь! То же самое заявляю адвокату: если преступник раскается – будет другой разговор. Главное для нас, чтобы подсудимый прочувствовал вину и попросил прощения. В этом кроется вероятность того, что в будущем он больше не совершит преступлений. Мы же люди, мы верим в доброту. И сам суд – это победа справедливости над злом.

Так что вы думаете – после сообщения адвоката обвиняемый неожиданно для всех обратился к избитой женщине с мольбой о прощении. А та, которая только что жаждала мести, заплакала и стала уговаривать суд вовсе не наказывать обидчика.

– Какие качества помогали Вам разговорить преступника?

– Мне кажется, искренние чувства помочь. Подобные устремления понятны любому.

– Как бы Вы могли вкратце охарактеризовать работу в прокуратуре?

– Это очень интересное, познавательное и нужное для людей дело. Я в этом убедился. К прокурору приходят с сомнением, а уходят с убеждением. По крайней мере, так должно быть.

– Если бы у Вас сейчас появилась возможность заниматься правовой работой…

–  Я был бы кем-то вроде частного детектива. Понимаю, что где-то уже пробуксовываю, отстаю от коллег, ведь многое меняется в законодательстве, но тем не менее полагаю, что мой опыт и знания были бы востребованы.

– А чем занимаетесь дома?

– Без дела не сижу. Вот моя любимая невесточка попросила смастерить кухонный стол, и я первый раз в жизни занялся подобным ремеслом. Работал почти два месяца, и за него пока мне не стыдно. Соорудил тепличку, посадил помидорки.

– Нравится земледелие?

– Нравится. Когда вижу, как пробиваются всходы, цветут деревья, думаю о новом витке жизни.

– Скучаете по работе?

– Нет-нет. Но, к сожалению, работа преследует меня и сейчас. Снятся коллегии, совещания (смеется). А когда в реальности захожу в родную прокуратуру, просто горжусь, что там работает такая хорошая молодежь. Настоящие трудяги. В год 95-летия прокуратуры желаю им здоровья, счастья, удачи. Поменьше работы, побольше радости.

– А с бывшими коллегами общаетесь?

– По возможности. Но многие в моей памяти остаются большими личностями и высококлассными профессионалами. Это прокуроры района Иван Кириллович Гречко, Анатолий Иванович Шуляк, Валерий Васильевич Омельянюк. А также другие сотрудники: Алексей Александрович Бильдейко, который после стал прокурором г. Барановичи, а ныне работает начальником отдела прокуратуры Брестской области, Даниил Александрович Дерябин – в настоящее время прокурор г. Барановичи, старшие помощники прокурора Оксана Николаевна Гордиенко, Ирина Евгеньевна Соболь и т.д.

– В новом здании прокуратуры Вы проработали совсем недолго. Почему не получалось отметить новоселье ранее?

– Строительство прокуратуры пробивал. После назначения прокурором района я взялся за эту идею, и уже даже был готов проект. Делал его, кстати, наш земляк Лавровский. Приехал сюда из Минска, нарисовал здание, от которого я был в восторге. А потом в стране случился экономический кризис. И как я ни пытался продолжить свой путь к архитектурной мечте, не вышло. Нынешнее здание построено уже благодаря президентской программе. Оно компактное и выглядит по-современному. 

– Львиную долю в работе прокуратуры составляют различные проверки на предприятиях, в организациях. Но кто любит проверки? Разве что сами проверяющие. Как найти разумный баланс, чтобы не навредить, а помочь?

– Объясню на примере. Были мы в одном хозяйстве, на повестке стоял конкретный круг юридических вопросов. Молоденькая юристка, которая работала там, очень растерялась, смутилась. Нарушений было выявлено много, руководитель сказал: я даже предположить не мог… Но он не знал, потому что о различных юридических нюансах ранее ему никто не сказал. «Вот ваш юрист переживает, вникает, – успокаиваю его, – и я уверен, что в следующий раз, когда мы приедем, все недостатки будут устранены. А если нет, то вас ждет наказание». Спустя время на одном мероприятии ко мне подошла женщина – как оказалось, мать того самого юриста. «Хочу сказать вам огромное спасибо от себя и дочки. Вы помогли ей разобраться со многими вопросами, и она с таким воодушевлением взялась за работу!»

Действительно, в представлении многих прокуратура карательный орган. А то, что это орган защиты, учреждение законности и правопорядка, забывают. Самая важная наша задача – помощь. Я не был сторонником наказаний. Главное было – предупредить.

Оставьте свой комментарий