Массово-политическая газета Березовского района

Танец на острие

869
Николай Синкевич,
23 сентября 2017

В июне мне на электронную почту написал член Союза композиторов России Михаил Водопьянов-Беруашвили из г. Москвы. Он нашел на сайте «Маяка» в рубрике «История в снимках» несколько публикаций о березовских Белевичах. Как оказалось, Михаил и семья нынешнего жителя Березы Феофила Белевича – дальние родственники, имеющие общих предков. К их роду относится также скульптор Михаил Лезвиев (Дмитрий Водопьян), имя которого было возвращено из небытия благодаря стараниям замечательного человека, краеведа, журналиста и издателя книги о Кабардино-Балкарии, а также книги памяти жертв политического террора Виктора Котлярова.

Одним из известных символов Нальчика, столицы Кабардино-Балкарии, стал скульптурный ансамбль «Танцующая пара», установленный в 1936 году на аттике кинотеатра «Победа». Но до недавнего времени имя скульптора, изваявшего этот шедевр, никто не знал. Между тем он является уроженцем Березы, и о его жизни можно было бы написать приключенческий роман, правда, с трагическим финалом.

Имя, отчество и фамилия человека, под которыми тот создавал свои произведения, – Михаил Васильевич Лезвиев. А настоящие – Дмитрий Алексеевич Водопьян. Два имени, две биографии.

Итак, обратимся к расследованию Виктора Котлярова: «В октябре 1936 года в Нальчик на празднование 15-летия Кабардино-Балкарской автономной области приехали отдыхавшие на Кавказских Минеральных Водах писатели Корней Чуковский и Самуил Маршак. Первый из них вел дневник, и вот какая запись была в нем опубликована: «1936. 6/XI. Видел в Нальчике будущий «Дом Пионера». Очень понравились барельефы художника Михаила Лезвиева, который, говорят, из цыган».

В «Книге памяти жертв политических репрессий. Кабардино-Балкария. 1920-1941» приводятся дополнительные данные: «Лезвиев Михаил Васильевич (Водопьян Дмитрий Алексеевич) – скульптор и художник, родился в 1895 году в городе Береза-Картузская Брестской области Белоруссии в бедной крестьянской семье, в которой было семеро детей – 4 брата и 3 сестры.

Учился в церковно-приходской школе. В юности проявил художественную одаренность, увлекался рисованием и лепкой. После революции становится студентом Киевской академии художеств, которую успешно оканчивает по двум специальностям – скульптор и художник.

Позднее становится членом Союза художников. Из Москвы направляется на работу в Кабардино-Балкарию. В г. Нальчике им было получено несколько заказов для Музея народов СССР (в Москве), для музея в г. Ростове. Также им был оформлен кинотеатр «Октябрьский» в Нальчике скульптурной группой «Танцующие кабардинец и кабардинка». Для музея в Москве им также были выполнены работы на тему из колхозного быта.

Состоял в браке с художницей Антониной Ивановой, с которой они вместе выполнили ряд композиций».

Отметим лишь, что кинотеатр «Октябрьский» – это и есть нынешняя «Победа», переименованная после Великой Отечественной войны. И обратим внимание на последнюю строчку биографии: о браке Михаила Лезвиева и совместной работе с женой. Вместе они в 1935 году сделали ансамбль росписей в пединституте Нальчика. Можно также предположить, что и барельефы в смотровых залах кинотеатра «Победа» выполнены супругами: мастеров подобного уровня в Кабардино-Балкарии в те годы не было.

Михаил Лезвиев после приезда в Нальчик в 1934 году арестовывался дважды. Первый раз – 12 декабря 1934 года по статье 58-10 («Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания влекут за собой лишение свободы на срок не ниже шести месяцев»). В момент ареста он работал художником-оформителем в Ленинском учебном городке (ЛУГ), проживал вместе с женой Антониной Ивановой. Супруги были заняты подготовкой выставки к 8 Марта.

Какая ж такая запрещенная литература была изъята при обыске? Вот эти издания: «Книжка с рисунками на немецком языке», «Дневники и заметки» русского архитектора Штакеншнейдера, воспоминания о Дм. Ульянове, брошюра Калмыкова «Кабарда и Балкария» и книга о Савонароле.

Здесь же излагается и биография М. Лезвиева. Согласно его показаниям, он родился в 1895 году в семье цыган-кочевников. В шесть лет лишился отца – его на ярмарке до смерти избили крестьяне за кражу коня. Дальше мальчик попадает в семью крестьянина Алексея Водопьяна, в которой живет, оканчивает четыре класса церковно-приходской школы, работает пастухом вплоть до начала Гражданской войны.

В царской армии не служил по причине слабого здоровья. В 1921 году уходит добровольцем в Красную Армию – служит в Богунском кавалерийском полку. В одном из боев не сумел отступить со своими и две недели прятался у какой-то старушки, а потом добрался до Киева, где жил с 1922 до 1927 годы. Перебивался случайными заработками и учился два года на курсах Киевской художественной академии.

В эти же годы много путешествовал по Крыму, Кавказу, интересуясь архитектурой и живописью. В Москве был арестован как бродяга, направлен в Московский исправдом, а потом в подмосковный совхоз. Там с помощью топора и стамески вырубил деревянные скульптуры для показа в Москве в Наркомпросе, где поощряли самоучек. Ему дали стипендию «Молодые дарования». В 1933 году состоялась персональная выставка в Москве, в 1934 году несколько работ были отправлены за границу. В 1934 году Наркомпросом направлен на работу художником в ЛУГ.

Даже при всем желании антисоветчины в изъятой литературе, как и «изъянов» в биографии, следователи не нашли, и на седьмой день Михаил Лезвиев был отпущен. До следующего ареста и смертельного приговора оставалось два года и девять с небольшим месяцев, и именно в этот период были сделаны работы, воплотившие видение скульптором Кабардино-Балкарии и народов, ее населяющих: бюст Сталина (в Затишье), «Альпинист» (в музее Нальчика), «Танцующие кабардинец и кабардинка» для кинотеатра «Победа», «Раб, разрывающий цепи», барельефы, картина «Пир в колхозе». В деле имеется также пометка, что несколько работ скульптора находится в Москве, в музее народоведения.

Интерес к Кабардино-Балкарии у Михаила Лезвиева напрямую связан с одной из его работ – картиной «Пир в колхозе». Известный нам ее фрагмент – удивительно яркий, светлый, жизнеутверждающий, передающий всю радостную гамму чувств изображенных на ней людей, действительно настоящая здравица советскому строю, зажиточной жизни, которую обещали большевики и которая, наконец, наступила. Правда, только на картине. Ведь в эти годы (1932–1933) в СССР разразился сильнейший голод (его еще называют голодомор), повлекший огромные человеческие жертвы. В Москве, правда, жизнь была чуть получше, но Михаил Лезвиев с супругой бедствовали, средств на жизнь катастрофически не хватало. И тут скульптору попадается на глаза статья в «Правде» – «Пир в колхозе», живописавшая зажиточную жизнь тружеников колхоза селения Верхний Акбаш.

Статья так взволновала Михаила, что он, не раздумывая, собрался в дорогу. В июне 1934 года добрался в Верхний Акбаш, где договорился в сельсовете о жилье (комната в сельском клубе) и пропитании, платой за которое станет будущая картина. Она, действительно написанная за три месяца, получила название, как и статья, «Пир в колхозе», но впоследствии перекочевала в здание ЛУГ – ее повесили в холле. Это произошло после того, как художник, оказавшись в Нальчике, встретился со вторым секретарем Кабардино-Балкарского обкома М.И. Звонцовым и показал ему фрагмент картины. После этой встречи решилась и судьба самого Лезвиева – по распоряжению Звонцова его принимают на работу в ЛУГ художником-оформителем. А в следующем, 1935-м, году опять же по  распоряжению второго секретаря обкома партии для него оборудуют мастерскую в Затишье. Ту самую, где позировали артисты для «Танцующей пары».

Мог ли предполагать Михаил Лезвиев, что с этой мастерской начался его путь отнюдь не к признанию, а к трагическому концу? Вряд ли, уж очень свыкся он со своей новой биографией, где правда сплелась с выдумкой и стала неотличима от нее. Неотличима на его взгляд. Но заплечных дел мастера быстро разобрались, в чем дело. И новый арест все поставил на свои места. Здесь и выяснилось (в том числе с применением пыток), почему и как Водопьян стал Лезвиевым.

...8 октября 1937 года в самый пик сталинских репрессий его арестовывают вторично. В деле имеется паспорт, военный билет на имя М.В. Лезвиева и собственноручно написанная автобиография. Вот сведения из нее: «Родился 5 ноября 1895 года в бывшей Гродненской губернии. Беспартийный скульптор-художник. Уже не сирота: его родные проживают в Гаграх. Отец служил стражником и городовым в Житомире. Мать – Магдалина Водопьян, литовка, урожденная Белевич. Есть еще три брата и две сестры».

В этом месте дополнительно обратимся к воспоминаниям Михаила Водопьянова-Беруашвили:

«Из рассказов бабушки, которая почитала именно нашу материнскую  линию, я знаю, что основу мировоззрения и поведения в нашей семье  всегда составляли «березовские» корни, проистекающие из семьи Белевичей. И в этой основе была пуританская католическая  мораль как в ее положительных, так и в отрицательных проявлениях.

Мария (Магдалина) Антоновна Белевич, моя прабабушка, была католичкой. Родилась и выросла в большой многодетной семье в Березе. Она несколько засиделась «в девках», хотя и была очень красива. По рассказам бабушки, когда Алексей Водопьян ездил на ярмарку со своей женой Марией, люди оборачивались, любуясь ее красотой.

Алексей Водопьян происходил, видимо, из Житомирской области. Он был призван в царскую армию и отслужил  25 лет. Бабушка рассказывала о его восторженных отзывах о Вильно, где он служил. После армии устроился урядником в Житомире, часто по служебной надобности бывал в разъездах – вел сыскную работу: ловил лихих людей.

В это время ему уже было, видимо, за сорок, и он надумал жениться. Уж не знаю, как он оказался в Березе, возможно по служебной надобности,  где его и сосватали к Марии Белевич. У них родилось семеро детей: Софья, Константин, Лидия, Антон, Дмитрий, Надежда и Алексей. Софья, Константин и Дмитрий родились именно в Березе (видимо, Мария предпочитала рожать в родительском доме), жили они затем в Житомире.

Несмотря на то, что семья была весьма бедная, все дети стремились к образованию.

Из семерых братьев и сестер трое получили высшее образование: Константин – юрист,  Дмитрий – художник, Софья – инженер-химик сахарной промышленности; остальные – среднее, моя бабушка Надежда, например, окончила педагогический колледж.

Безусловно, в семье  Водопьян самой яркой личностью был Дмитрий, художник-скульптор. История его жизни  действительно похожа на приключенческий роман».

Но вернемся к расследованию Виктора Котлярова:

«Дмитрий Водопьян в 1924 году приехал к сестре в Сочи и там задержался. Потом туда же приехали остальные члены семьи. В 1927 году его призвали в Первую конную дивизию. В сентябре или октябре 1928 года дезертировал и долгое время обитал на Брянском вокзале Москвы. Был арестован и назвался Лезвиевым. Сам попросился в совхоз им. Уварова. В 1930 году встретил Иванову Антонину, знакомую по учебе в Киевской художественной академии. Рассказал о бедственном своем положении и переехал к ней жить. Она работала на фабрике, где расписывали ткани. В 1933 году в Москве проходила паспортизация, назвался Лезвиевым и получил паспорт. Сходил в Бауманский райвоенкомат, попросил выдать военный билет, пожаловавшись, что армия не даст ему творить. Его пожалели и выдали билет.

Все. Никаких незаконных деяний скульптор Михаил Лезвиев не совершал, против советской власти не выступал. Просто, видя, как относится эта власть к тем, кого считает своим противником, решил скрыться от греха подальше под чужой фамилией. Попытка оказалось безнадежной, Лезвиеву припомнили все. И перед нами уже предстал не просто противник советской власти, а матерый, затаившийся враг, который, цитируем обвинительное заключение: «с 1924 года активно проводил контрагитацию в защиту врагов народа Троцкого, Каменева и др.; имел связь с братом Антоном, ушедшим с белыми, и скрывал намерение брата нелегально перейти границу СССР с целью шпионажа; в 1928 дезертировал из РККА и до дня ареста проживал на полулегальном положении под фамилией Лезвиев».

Ни малейшего снисхождения к таким гражданам власть не проявляла: от ареста до вынесения «тройкой» приговора (19 ноября) прошло 42 дня, а уже на следующий день скульптор был расстрелян».

Помимо Лезвиева, жестоко поплатилась и вся его семья, были расстреляны  три брата и сестра: Константин, Антон, Алик и Софья; осталась одна сестра Надежда Водопьян, которая проживала в Сухуми.  Все это случилось в г. Гагра, где они построили семейный дом и обработали большой участок земли (как на грех, недалеко от дачи Берии). Возможно, что кто-то позарился на эту собственность и написал донос.

Далее Виктор Котляров пишет: «Реабилитировали М.В. Лезвиева, кстати, среди первых – уж очень абсурдными, не имеющими никакой доказательной базы были предъявленные обвинения: «Дело по обвинению Водопьяна Дмитрия Алексеевича, он же Лезвиев Михаил Васильевич, работавшего до ареста – 8 октября 1937 года – скульптором-художником при педагогическом институте города Нальчик Кабардино-Балкарской АССР, пересмотрено военным трибуналом Закавказского военного округа 11 апреля 1961 года. Постановление от 19 ноября 1937 года в отношении Водопьяна Д. А., он же Лезвиев М. В., отменено, и дело прекращено за отсутствием состава преступления.

Водопьян Д. А., он же Лезвиев М.В., посмертно реабилитирован».

…В статье о скульптурной группе на кинотеатре «Победа», опубликованной в книге «Монументальная скульптура Кабардино-Балкарии», есть такие строчки: «Танцующая искрометный танец пара передает общую атмосферу предвоенного времени, энтузиазм общества, полного надежд на лучшее будущее, наполнявшего души людей неизъяснимой радостью. Оттого от «танцоров» исходит мощная креативная энергия, оказывающая на людей позитивное воздействие. Изящны изгибы линий, передающие отточенные, как с точки зрения хореографии, так и искусства пластики, движения танцоров. Легкость, полетность танца, поэтичность, мелодичность скульптур одухотворяют здание. Длинная, расширяющаяся книзу одежда персонажей монументализирует образы, утяжеляет их, делает устойчивыми, как бы подчеркивая стабильность жизни в стране и республике. В то же время широкие движения артистичных рук танцовщиков, как бы имитирующие воспарение к высотам, свидетельствуют о стремлении советских людей к большим успехам и достижениям. Скульптуры  составляют единое целое с архитектурным сооружением и в то же время могут служить самостоятельными выставочными образцами пластики».

Ирония судьбы: ваятель, чьи работы отразили энтузиазм общества и стремление советских людей к новым успехам, оказался не только жертвой этого самого строя, но и был им забыт на долгие восемь десятилетий».

Полный вариант статьи Виктора Котлярова «Ваятель, подаривший Нальчику «Танцующую пару», можно прочитать в его блоге по адресу: viktorkotl.livejournal.com/243546.html

Оставьте свой комментарий

Комментарии (1)

20 октября 2017
Михаил Водопьянов-Беруашвили

Хочу выразить благодарность автору статьи о Дмитрии Водопьяне Николаю Синкевичу. Для нас, родственников Дмитрия, возрождение его имени из небытия является очень важным событием. В течении многих лет говорить и писать об этом было просто опасно. Думаю, что и для читателей вашей газеты эта история будет в чём-то познавательной. Спасибо! Член союза композиторов, музыкальный редактор издательства «Композитор» г. Москва Михаил Водопьянов-Беруашвили.