Массово-политическая газета Березовского района

Перстень Сфорца. Глава І

216
Опубликовано,
15 февраля 2018

Начало  в №7(10 085) от 27 января 2018 г.

Глава I

Графиня Евгения д Амбуа неумолимо  приближалась к возрасту, когда ждать от будущего уже нечего, а прошлое, пусть даже самое восхитительное, покрывается пылью времени и становится чем-то отдельным от нас – через месяц ей должно было исполниться восемьдесят пять.

Уже лет пять, как она перестала, по собственному выражению, таскаться по  всевозможным великосветским тусовкам и ездить на модные курорты.  Привычный образ жизни европейской знати с обязательными светскими раутами, благотворительными балами, посещениями выставок и биеннале* современных гениев, аукционов по продаже произведений искусства, равно как и свадьбы, крестины и  участившиеся в последнее время похороны  многочисленных родственников ее ныне покойного мужа графа Филиппа – все это теперь до крайности раздражало графиню. Даже  посещения Гранд-опера** не доставляли  ей, меломанке,  прежнего  наслаждения: новые постановки она находила пошлыми, а  современных  теноров и баритонов –  бездарными…

Наконец, оставив  свой парижский особняк на рю Сент-Оноре*** и ближнюю загородную резиденцию, мадам  Евгения уединилась в великолепном родовом замке д Амбуа в долине реки Луары. Всем любопытствующим было объявлено, что графиня больна и никого не принимает. На самом деле она чувствовала себя превосходно для своего возраста: приглашала на чаепития ближайших соседей-фермеров и семейного доктора сеньора Контарини, ухаживала за розами своего необъятного парка и  подолгу блуждала  в недрах интернета в надежде найти ключи от мучивших ее неразгаданных семейных тайн…

Муж, жизнелюб и спортсмен,  веселый и неутомимый граф Филипп, оставил ее в одиночестве лет тридцать тому: весенним утром после завтрака в загородном доме, не забыв поцеловать жену, он привычно легко  вскочил в седло и  пустил своего андалузца**** в галоп. Провожая глазами изящную фигуру всадника, в едином порыве слившегося с конем подобно древнегреческому кентавру, мадам Евгения не подозревала, что видит его в послед-ний раз. Через час скакун вернулся без наездника, а еще через сорок минут Филипп д Амбуа был найден без признаков жизни в буковой рошице на выезде из собственных владений. В руке он все еще сжимал хлыст, будто собирался ударить кого-то, но в  округе всем было известно, что граф никогда не хлестал коня.

В качестве официальной причины смерти была названа остановка сердца, что вызвало у Евгении стойкое недоверие: за тридцать пять лет замужества она не помнила, чтобы  супруг хотя бы раз пожаловался на сердечную боль. Сразу после похорон графиня наняла лучших детективов и начала собственное расследование причины смерти мужа… Очень скоро у нее не осталось сомнений: граф Филипп умер насильственной смертью – был попросту стащен с коня и убит профессионалом, нажавшим нужное сочетание жизненно важных точек на  шее. Оставалось выяснить мотив убийства,  назвать имя  преступника и схватить его…

Французу Филиппу д Амбуа белоруска Евгения Айсман была обязана всем: счастьем, роскошью и, что важнее все-
го, самой жизнью. 

Зимой 1943 года  по доносу предателя было разгромлено антифашистское подполье в одном из городов Брестской области в Белоруссии. В числе схваченных и замученных гестапо оказались немецкий коммунист-антифашист Роберт Айсман с женой Анной, местной уроженкой. В свое время инженера-строителя из Германии прибило к советскому берегу революционными штормами. В пятилетку индустриализации его образование и опыт очень пригодились молодой Советской республике. На одной из строек социализма – заводе «Гомсельмаш» в белорусском городе Гомеле – он  и познакомился с  сиротой (и красавицей) комсомолкой Аней из Западной Белоруссии. Потерявшая родителей в «беженцах»  в Первую мировую, девушка жила в семье гомельских родственников, училась  на рабфаке и работала на стройке штукатуром.

Их любовь обогатила обоих: Роберт с успехом учил жену немецкому, а она прививала ему интерес и любовь к белорусской истории и культуре.  Дочери-погодки Екатерина и Евгения росли крепкими и жизнерадостными,  занимались спортом и  вместе с матерью легко усваивали сложности немецкого языка. В 1939-м после воссоединения Белоруссии Айсманы по партийной разнарядке были направлены  в Брестскую область, где трудились на строительстве  очередного гиганта индустрии – камвольного комбината.  Они стали одними из первых, кто включился в  подпольную борьбу с немецкими оккупантами  в районе, и, как это ни печально, погибли тоже в числе первых,  успев, однако,  заблаговременно переправить  детей в родную деревню Анны на попечение дальних родственников. Но сестрам Айсман была уготована лихая военная судьба: они были угнаны в Германию, а потом,  как дети  врагов рейха, попали в  интернациональный концлагерь Нацвейлер-Штрут-гоф для «политических», располагавшийся   в эльзасских Вогезах*****  в пятидесяти километрах от Страсбурга. Поселенные в отдельном  детском бараке, Катя и Женя вместе с другими детьми подвергались чудовищным медицинским опытам фашистских изуверов в белых халатах…

К концу лета 1944-го среди заключенных распространились слухи о скором расформировании  лагеря в связи с угрозой налетов союзнической авиации, чья активность резко возросла после освобождения Парижа
и капитуляции оккупационных войск на территории Франции.   Для советских узников это означало отправку в печи Маутхаузена******. Подпольный антифашистский комитет лагеря принял решение  о восстании: это был шаг отчаяния, но он давал шанс на спасение тысяч поляков, русских, голландцев, французов, немцев и норвежцев…

День восстания совпал с началом эвакуации лагеря войсками СС и с ураганной бомбардировкой движущихся колонн немецких войск авиацией союзников. Именно  шквал огня с неба за-ставил немцев бросить лагерь с настежь распахнутыми воротами…

Как и тысячи людей, Женя  и Катя обрели в этот день свободу, но при этом потеряли друг друга, как оказалось, навсегда… Когда вой и разрывы авиабомб стихли и прекратилась стрельба, пятнадцатилетняя Катя, находившаяся в старшем отряде, вылезла из-под нар и через всю территорию лагеря побежала к госпиталю, где, по слухам, находилась ее умирающая сестренка. Но госпитальный барак  пылал жарким факелом: заметая следы злодеяний, эсэсовцы подожгли его вместе с людьми.

Заживо сгоревшая сестра стала для Кати неутолимой болью души. С этой раной она жила до самой смерти, вспоминая Женю  и в счастье и  в горе, передав эту боль и память сначала дочери, а потом, после ее безвременной смерти, внучке Виктории.

Через много дней, очнувшись в одной из лучших клиник Парижа, Женя узнала, что их освободили американцы,  что Катя погибла  и что ее спас неизвестный ей французский летчик по имени Филипп…

Эмилия НОВГОРОДЦЕВА.

(продолжение следует).

*Художественная выставка, творческий конкурс или вернисаж. Проводится раз в два года. Самый известный – Венецианский.

**Гранд-опера – здание Парижской оперы, расположенной во дворце Гарнье.

***Одна из центральных парижских улиц.

**** Андалузская элитная порода скаковых лошадей.

*****Горный массив на северо-востоке Франции.

******Концентрационный лагерь на территории Австрии с особенно жестокими условиями содержания узников, преимущественно Советского Союза.

Оставьте свой комментарий

Комментарии (1)

04 сентября 2018
Валентин Павлов

Прочёл начало,стало интересно, буду читать до конца если он есть,