Реальные истории

«Где эти туманы родной стороны?..»

05 Февраля 2019 1050 0

реальные истории.jpg

Как и для большинства советских людей, слово «родина» всегда было для меня синонимом всего самого святого и дорогого. Взрослея, я, конечно, узнавал многое, что не укладывалось в рамки утверждения-припева всем известной песни И. Дунаевского и В. Лебедева-Кумача «Широка страна моя родная».  Помните эту строчку: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек»?.. Увы, перестройка, а еще раньше хрущевская оттепель подвергли истинность этих слов серьезным сомнениям.

Но любой сын своего Отечества на то и гражданин, чтобы хранить любовь и верность ему, невзирая ни на  что. Ведь любим же мы своих родителей и детей, даже если они почему-либо заставляют нас страдать! Так и родину мы любим безусловной любовью, порой через боль, не позволяя чужим оскорблять и осмеивать ее в нашем присутствии. Ведь массовое советское «кухонное диссидентство» не повлияло на истинные сыновние чувства граждан нашей, тогда единой страны, не сделало их в массе своей эмигрантами. Конечно, любой нормальный человек неравнодушен к красоте других стран, достоинствам и достижениям их экономики, культуры, к трепетному сохранению ими исторической памяти. Все это вызывает у нас восторг и уважение. Просто родина,  как мать, одна, и любовь к ней у нас в крови.

Родился я на исходе упомянутой оттепели в Березовском районе, и моя юность пришлась как раз на годы  перестройки и постперестроечного развала Советского Союза. Может быть, в провинции  люди меньше ощутили последствия этих центробежных процессов, чем в больших городах, во всяком случае, я не помню никакой массовой эмиграции из нашего района. Даже те, у кого были родственники за границей, не очень-то спешили бросить здесь все и ринуться навстречу неизвестности. Я окончил один из самых престижных белорусских технических вузов, продолжив тем самым жизненный выбор и дело своего отца. Жизнь моя сложилось счастливо: хорошая работа в большом городе, удачная женитьба по взаимной любви, рождение дочери. Да, времена были нелегкие: деноминация и падение рубля, неоправданный рост цен, задержки  зарплаты, проблемы с трудоустройством  жены после ее выхода из декретного отпуска, трудности с местом в детском саду для дочки.  Все тогда ощущали напряжение в социальной сфере, тотальный дефицит, жульничество и обман вокруг… Никто не был застрахован и от бандитского произвола…

И все же из своих однокурсников только я один с семьей стал эмигрантом. А ведь мое положение было далеко не худшим:  моих друзей-приятелей жизнь помотала тогда куда сильнее, чем меня… До сих пор жжет мысль, почему я был таким упрямым и несговорчивым, не слушал ни уговоров родителей (своих и жены), ни советов друзей – да вообще ничьих резонов?!

Эмигрант 1.jpg

Мы уехали  в Израиль, на землю обетованную – у жены по материнской линии нашлось какое-то сомнительное «еврейство», как говорят, десятая вода на киселе! Конечно, мы были поначалу очарованы почти круглогодичным летом, цветением в марте и октябре, великолепной природой, богатейшей историей и святынями этой библейской земли. Да и люди вокруг были доброжелательные, активные, трудолюбивые, полные оптимизма. Но с работой и с жильем все оказалось совсем не так, как нам обещали. При равных возможностях предпочтение при приеме на работу оказывали специалисту, имевшему диплом об окончании израильского или любого европейского вуза;  на пути к новой жизни встал языковой барьер, и как мы с женой ни налегали на изучение иврита, успехи, особенно поначалу, были  ниже среднего.

За съемное жилье пришлось платить очень солидные суммы, к ним добавились выплаты кредитов за машину (в Хайфе, где мы в итоге осели на ПМЖ, она совсем не роскошь, а единственно приемлемое средство передвижения, ведь до работы общественным транспортом надо добираться полтора часа). После череды временных подработок и случайных заработков, когда наши материальные ресурсы сильно истощились, мне все-таки повезло устроиться на постоянную работу, но отнюдь не престижную и не высокооплачиваемую – дома, в Беларуси, для ее выполнения  было бы достаточно диплома о среднем специальном образовании, а не моего красного диплома технического университета. Жена же со своим высшим педагогическим образованием и стажем работы госслужащей смогла устроиться лишь воспитателем в частный детский сад, где в итоге выполняла больше обязанности помощника воспитателя, по-нашему нянечки.

В непривычном климате жена, слабая здоровьем, стала часто болеть. И хотя в Израиле медицинское обслуживание находится на очень высоком уровне, стоит оно крайне недешево, так что и здесь у нас все время возникали трудности и разочарования.  

Конечно, живя в Хайфе, мы могли путешествовать по историческим местам – на Мертвое море, по ветхозаветным и христианским святыням – все они в пределах досягаемости,  одного дня пути туда и обратно на автобусе, но ведь  на это, как и на посещение музеев, питание и сувениры, тоже  нужны были деньги, которых нам постоянно катастрофически не хватало, зарабатывать же их приходилось очень тяжело. К тому же, несмотря на  еврейские корни моей жены, мы так и остались в этой стране русскими, переселенцами из СССР, про Беларусь здесь в большинстве знают разве что тот факт, что Президент страны  – А. Г. Лукашенко.

Но все рассказанное не идет ни в какое сравнение с той опасностью для жизни, в условиях которой израильтяне (коренные и приезжие, как мы) живут десятилетиями. Мир в этой благословенной стране хрупок как хрусталь: за  четверть века нашей жизни в Хайфе она  не менее десятка раз подвергалась авиабомбежкам и артиллерийским обстрелам  со стороны Палестины. Дочь, как в фильмах о Великой Отечественной войне, с детства привыкла к слову «бомбоубежище»… То и дело израильские города сотрясают теракты, в Иерусалиме и Тель-Авиве нередки проявления межконфессиональной и межрелигиозной розни…  

Конечно, мы, как и наши новые соотечественники, постепенно привыкли  к этим сторонам жизни, тем более что терроризм за эти годы стал полномасштабным международным злом, но страх  противоестественен и разрушителен для человеческой души, особенно для детской. Наша дочь выросла и вышла замуж, в ее семье уже не говорят по-русски, а мы с женой, давно усвоив иврит, дома по-прежнему говорим на языке своей молодости и своего Отечества. 

Со временем материальные проблемы немного отступили на второй план, на первый вышли проблемы безопасности и здоровья. Конечно, мы тоже полюбили свою вторую родину, приняли многие ее обычаи и реалии, и все же… сосет сердце та самая, описанная в эмигрантских послереволюционных романах, пресловутая ностальгия! Снится Родина с ее лазурными озерами, золотыми полями и изумрудной зеленью лесов, с ее дождями и радугами, аистами на крышах  и светловолосыми светлоглазыми ребятишками. Снятся родители, безвременно ушедшие, что греха таить,  в том числе и по причине непреходящей разлуки с нами… Снятся  белорусские города и деревни, песни и танцы, бабушкины рушники и самотканые половички…

Мы смотрим по телевизору любые новости о Беларуси, о Брестчине, пишем друзьям юности  в интернете и… тоскуем, бесконечно тоскуем по родине. Сегодняшние возможности увидеть мир несоизмеримы с теми, что были в начале девяностых, и очень хорошо, что многие соотечественники  активно ими пользуются. Но вот что я хочу сказать вам, дорогие: сто раз отмерьте, прежде чем отрезать!

Чтобы всякий раз не просыпаться в слезах, увидев во сне малую родину и  маму на пороге родного дома…

Михаил Д., г. Хайфа, Израиль.

Комментариев нет. Оставите свой?

Оставить комментарий
CAPTCHA