Знак Нефертити

«Знак Нефертити». Эмилия НОВГОРОДЦЕВА представляет новую повесть для своих читателей

27 Января 2019 1278 0

Знак нефертити1.png

Пролог

Сергей Буткеев был разбужен  в пятом часу утра, за два с половиной часа до запланированного звонка будильника. Собственно, его никто не будил – проснулся он вроде сам, но резко, как от толчка. Однако в ускользающих обрывках сновидения (а снилась ему, минчанину, ни больше ни меньше как песчаная буря в пустыне!) мелькнула стремительно удаляющаяся стройная женская фигура, завернутая с головой в некое подобие греческого пеплума. В первые секунды возвращения в реальность он мог бы поклясться, что слышал мелодичный женский голос: «Вставай, собирайся в дорогу, я жду тебя!» Да еще, как от ожога, горело правое предплечье. Он машинально тронул его пальцами  левой руки – от предплечья, как из печи, шел жар…

Стараясь ничего не задеть, Сергей поднялся с постели – рядом беззвучно спала Инга. В бледном предутреннем свете ее милое лицо показалось ему безжизненно-бледным. Он обошел их двуспальное ложе,  склонился к ней, прислушался. О том, что она дышит, можно было, скорее, догадаться: дыхания не было слышно…

В ванной он долго рассматривал в зеркале четыре алых пятнышка на руке, очень похожие на лепестки цветка или на следы чьих-то пальцев, – они все еще  полыхали как от ожога. Он включил душ и встал под холодные струи: сейчас дурман развеется, нервный «ожог» сойдет, от странного сна не останется и следа! Ему ли, тяжелоатлету, пятнадцать лет таскавшему «железо», человеку со стальными нервами, бояться странных снов!.. Но едва холодная вода заструилась по могучему торсу, Сергей снова, как наяву, увидел лицо обернувшейся женщины из своего сна. Он тут же замерз не от холодной воды, а от внутренней дрожи: это было  идеальной красоты смугло-розовое лицо восточной красавицы с высокими скулами, тонкими чертами, длинным разрезом глаз, искусно  увеличенных с помощью ведущих к вискам черных стрелок.  Полные яркие губы чуть улыбались, а из глубины агатовых глаз шел мягкий свет. Она сдернула с головы покрывало, и он увидел длинную точеную шею и темно-синий царский головной убор с зевом шипящей кобры надо лбом и развевающимися алыми лентами… Кивком головы красавица пригласила его следовать за собой и… растаяла.

Сергей растерся полотенцем, завернулся в махровый халат, прошел на кухню, сварил себе  кофе и  с чашкой в руке опустился в любимое старое кресло.  Женщина-сон, женщина-видение – это древнеегипетская царица Нефертити, нет сомнения! Что ж, это вполне объяснимо: не далее как неделю назад он в качестве  заведующего отделом науки известного толстого журнала присутствовал на международном симпозиуме археологов, точнее, египтологов в Берлине, где тон задавали солидные обстоятельные немцы,  то и дело «теснившие» заносчивых англичан и настырных египтян по всем направлениям современной археологической науки.

Последователи Людвига Борхардта* так и не смирились с унижением египетских властей, которому подверглись их коллеги перед Первой мировой войной**. Они полностью разделяли нежелание правительства ФРГ возвращать в Египет бюст прекрасной и мудрой жены фараона Эхнатона*** и обосновывали эту точку зрения с безупречной логикой.

Выступая с докладом, один из ведущих немецких археологов профессор Рюдигер Долмайер сделал  сенсационное заявление: египтологи Германии не зря получили от правительства Египта разрешение на проведение нынешней весной очередной археологической экспедиции в египетской Эль-Амарне  — кому-кому, а им, немцам, хорошо известно, где именно находится саркофаг царицы Нефертити! Заключительная часть доклада господина Долмайера утонула в громких возгласах, шуме оваций,  щелкании и вспышках фотокамер.  Едва профессор сошел с трибуны, как тут же попал в плотное кольцо известных акул пера,  в числе которых был и он, белорус Сергей Буткеев.

– Без комментариев, господа журналисты. Я сказал достаточно, остальное, включая пресс-конференцию,  по факту находки, – заявил герр Рюдигер тоном, не терпящим возражений, и двинулся было к выходу, крупной своей фигурой раздвигая толпу, как ледокол арктические торосы.

Среди многочисленных представителей пишущей братии, собравшихся в тот день в зале Академии наук Берлинского университета, Буткеев был, как нынче говорят, самым корпулентным. Ростом выше ста девяноста сантиметров, атлетически сложенный, с хорошим славянским лицом, он был заметен в любой толпе. Ни секунды не раздумывая, Сергей двинулся навстречу профессору, на ходу складывая в уме фразы на немецком языке, который учил как на факультете журналистики, так и впоследствии на курсах и в итоге неплохо знал.  С ходу выдал:

–  Простите, господин профессор, правильно ли я понял, что вы готовы в самое ближайшее время предъявить человечеству мумию легендарной и в то же время самой загадочной   повелительницы Древнего Египта? И сознаете ли вы, что ваше открытие можно поставить в один ряд с открытием Генриха Шлимана, раскопавшего Трою?

Несколько ошарашенный,  знаменитый археолог остановился:

– Черт побери, вы задаете именно тот вопрос, на который я вот уже несколько месяцев ищу ответ! Конечно, мне льстит сравнение со Шлиманом, хотя он, думаю, вам это известно, был великим авантюристом… Кто вы, молодой человек,  и готовы ли принять участие в  раскопках в Эль-Амарне?

–  Сергей Буткеев, журнал «Великие загадки человечества», Беларусь. Почту за честь быть в составе вашей команды!

Они пожали друг другу руки под аплодисменты, одобрительные возгласы и даже свист: журналисты в этой толпе явно превалировали над ученой публикой…

Он вернулся из Берлина на седьмом небе от счастья: какой журналист не мечтает стать не только очевидцем, но и участником великого открытия, заведомой общепланетной сенсации?! Профессор Долмайер выбрал его, белоруса, из сотни представителей солиднейших европейских изданий – это ли не чудо? А все потому, что мэтр археологии  увидел перед собой не прощелыгу-щелкопера, а серьезного, бывалого, смелого и решительного профессионала, к тому же спортсмена… Такие люди наверняка понадобятся  ему в полной неожиданностей предстоящей экспедиции в египетскую пустыню!

Еще по дороге из аэропорта Сергей, несмотря на позднее время, позвонил главному редактору – такая новость не может ждать до утра! Анатолий Михайлович внимательно выслушал его, захлебывающегося от восторга, искренне поздравил с небывалой удачей, пообещал всемерную поддержку в подготовке к экспедиции.

– Утром сразу ко мне – потолкуем детально, тут ведь, помимоприглашения профессора, нужна куча всяких допусков и других документов! Бесконечно рад за тебя! Никогда не сомневался, что тебя ждет слава!

– Спасибо, Анатолий Михалыч! Мы  станем самым крутым журналом на постсоветском пространстве! – смеялся в трубку Сергей…

А дома его встретила вконец исхудавшая Инга, ему даже показалось, что ее кожа, еще совсем недавно такая нежная и розовая, приобрела голубоватый оттенок. Ничего не спросила, не улыбнулась – молча подошла и уткнулась лицом ему в грудь. Сто шестьдесят пять сантиметров неземной красоты, как любил он раньше шутить, его принцесса, его девочка… Гладя ее по недавно отросшим каштановым волосам, он разрывался от нежности и болии ничуть не жалел своего ликования, уходящего из сердца со свистом, как воздух из дырявого надувного шара… Как и почему это случилось именно с ней, самой любимой на свете, самой чуткой и талантливой из всех, кого он знал?!

Страшный диагноз, операция, один за другим сеансы химиотерапии и наконец забрезжившее, красивое и хрупкое  слово «ремиссия»… Все это они прошли вместе, взявшись за руки, не отводя друг от друга глаз. Он верил и знал: пока он с ней, она будет жить. И вот сейчас, после всех вспышек отчаяния и надежды, после всего, что они пережили, ей необходима еще одна операция… А следом  снова курс тяжелого лечения, где каждый сеанс – битва за жизнь…

– Инга, ты знаешь, меня берут в Египет на раскопки… Немцы нашли Нефертити, и я буду первым журналистом, кто увидит ее саркофаг! Что скажешь,  девочка?

– Нефертити…  Боже, она лежит там, в песках, больше трех тысяч лет… Что от нее осталось? А ведь была красива, как богиня… Представь, Сережа, от нас уже через полвека ничего не останется, даже памяти о нас.

– Ну, мы же не царская чета! Простые смертные… И почему ты говоришь  «не останется»? Твои картины останутся… Может, что-то и из моих писаний уцелеет! И потом, у нас будет дочь… или сын… Нам еще долго до вечности, Ингуш…

– Ты не думай, я не хнычу! Поезжай к Нефертити,  такое бывает раз в жизни… Я все равно буду в больнице. А потом ты вернешься, напишешь свой главный  очерк… и мы подумаем о ребенке… Ну, перестань целоваться… идем, я тебя ужином накормлю.

Сергей отодвинул чашку с остывшим кофе… Что означает этот сон, этот приход и зов Нефертити?  Что она говорила: «собирайся, жду»? Что она готова мне рассказать, открыть? И почему именно мне, писаке из неизвестной ей земли  – не профессору Рюдигеру, не его асам-археологам? Может, она так же звала и Людвига Борхардта, нашедшего ее скульптуру, сегодня всемирно известную…

Что там за шорох в спальне? Инга?.. Инга!

Через минуту он уже держал ее на руках, подняв с пола, искал нужные таблетки; усадив на табуретку,  поил теплой водой…

– Не пугайся, Сереженька, просто я резко встала, и голова за-кружилась, все уже хорошо! Ей-богу, все нормально… Ну, что ты так смотришь на меня? Не вздумай отказываться от поездки! Ты потом не простишь этого ни себе, ни мне.

– Конечно, не откажусь!  А ты знаешь, царица сегодня приходила ко мне через песчаную бурю, звала, говорила, что ждет! Еще и за руку взяла, вот смотри – пальцы оставила,  – с улыбкой, чтобы заглушить волнение и тревогу, говорил Сергей.

– И точно, как след от пальцев!.. Какой-то тайный знак!.. Я, пожалуй, ревновать начну, чего это она за тебя взялась? Пусть бы своему Аменхотепу ожоги оставляла!

Они дружно рассмеялись и снова обнялись:

– Знаешь, Ингуш, а ты на нее немного похожа… Шея, глаза, улыбка… Нет,  ты намного красивее египетской красавицы… Ведь от нее осталась только мумия, а мы с тобой живые  и горячие!   Ну вот ты и порозовела! Все у нас будет хорошо…

– Какой  денек  встает, Сережа!  Март… пахнет весной… Давай вези меня в онкоцентр и  дуй-ка ты  на работу! Тебя ждут великие дела, ведь экспедиция уже через две недели!

Эмилия НОВГОРОДЦЕВА.

Продолжение следует.


* Немецкий археолог, в 1912 году при раскопках древней столицы фараона Эхнатона  в Эль-Амарне сделавший уникальную находку  – известный сегодня во всем мире бюст царицы Нефертити, признанный эталоном женской красоты.

** После того как  немцы тайно вывезли свою находку в Германию, египетское правительство запретило им дальнейшие археологические раскопки  на территории Египта.

***Аменхотеп IV (известен в истории серьезной религиозной реформой, взял себе имя Эхнатон) – фараон Египта из XVIII династии, правивший в 1300-е годы до н. э.  вместе со своей женой царицей
Нефертити.



Комментариев нет. Оставите свой?

Оставить комментарий
Войти через социальную сеть:
Номер 53135599