Ритмы Берёзовщины

Колокола Черняковской звонницы

27 Августа 2019 316 0

черн.jpg

В 2019 году исполняется 460 лет с первого упоминания топонима Воля Чернякова, который и дал название местности Черняков. А десять лет назад, 30 августа 2009 года, вместе с исследователем наших церквей Валерием Морозом мы доставили из Минска в церковь Чернякова освященный список (копию) Черняковской чудотворной иконы.

Завершая свою работу над научно-популярной монографией «Черняков», хочу предложить читателям газеты «Маяк» рассказ «Колокола Черняковской звонницы».

На конференции в Бельске (Польша) Алена Шацько, которая лучше всех в Беларуси разобралась с историей и традициями церковных звонов, задала ожидаемый от нее вопрос: «Почему в докладе о Черняковской церкви ни слова о колоколах?» Ей публично было обещано, что в книге о Чернякове об этом будет обязательно рассказано.

Звонница Черняковской церкви в 1950-х годах раз в году, после праздничного обеда на Пасху, отдавалась в свободное владение местной детворе. Это был фантастически непостижимый момент детства: когда, взобравшись по деревянной лестнице наверх звонницы к единственному уцелевшему колоколу, ты мог колотить его «языком» в черняковский звон сколько хотел и как хотел. Откуда повелась эта традиция – никто из нас не знал. Конечно, старшинство здесь соблюдалось неукоснительно, но каждому доставалось насладиться детским безумием звона с родной колокольни…

Кроме единственного колокола наверху висел еще полутораметровый кусок чугунного рельса, издававший тревожный бас, и круглое железное колесо примерно метрового диаметра с не очень понятным звучанием явно не колокольного происхождения. Все это и составляло «трезвон» послевоенной звонницы Чернякова. Но колокол был настоящий. Только перечень его элементов составляет не менее двадцати наименований. Корона колокола: маточник, ухо, сковорода, отверстие в маточнике; кольцо для крепления языка; свод; соединительный крюк; голова колокола: плечо, надпись, орнаментальные пояски; растительный орнамент; тулово; юбка (музыкальное кольцо): орнаментальные пояски, вал, надпись, нижний край; ударный пояс; точка боя; подсечка; язык: стержень языка, головка языка, концевик.

Церковь без звона представить трудно. Поэтому уже в ревизии Черняковской церкви 1725 года находим: «Черняковской церкви: деревянной, новой, с большим отделенным алтарем и бабинцем [притвор храма], имеющим на себе колокольню [звонницу]… и на колокольне два крыжика… на звоннице небольшой колокол один». Как уже рассказывалось, отдельной звонницы в 1725 году не было, а в традициях того времени колокольня устраивалась над входом в церковь. Больше нечего добавить о том небольшом колоколе, звон которого призывно звучал над Восточным обрубом Кобринской пущи в начале XVIII столетия, как это подтверждает и ревизия церкви 1759 года: «…к которой [к церкви] входом является бабинец [здесь западный притвор церкви] с тремя дверьми, по выходу из которого прежде всего имеется пристроенный церковный хор, а на самом верху звонница, имеющая один небольшой звон [колокол]».

Отдельная звонница, которая сохранилась до сих пор, была возведена позже – при священнике Александре Лаврентьевиче Скабалановиче в 1850-х гг. «Ведомость о церкви 1861 года» сообщает: «Зданiемъ [церковь] деревяна стенами крепка однакожъ требуетъ значительной починки, то есть новаго каменнаго фундамента, новой обшивки и новой крыши. Калакольня при ней тоже деревянна». Каменный фундамент как у церкви, так и у колокольни появится позже, к 1866 году, уже усилиями нового батюшки Адама Игнатьевича Соботковского.

В летописи церкви батюшка Адам Соботковский расскажет: «Колокольня от церкви устроена отдельно, вид имеет четырехугольный, деревянная, на каменном фундаменте. [Колокольня сохранилась практически в первозданном виде, но ее при расширении дороги, не разбирая, с помощью домкратов, передвинули примерно на 7 м ближе к церкви. – Здесь и далее примечание автора.] В 1883 году капитально ремонтирована, оббита новыми затесанными досками, покрыта новою гонтою, поправлен в ней каменный фундамент, устроены створчатыя двери с обеих сторон, стены и кровля выкрашены масляною краскою – именно стены желтою, а крыша красною. [С 1883 года колокольня капитальному ремонту и изменениям практически не подвергалась, не считая крыши и покраски.] Наверху оной – небольшой железный крест. [Этот железный крест местной ковки и небольшой, характерный для наших мест купол на колокольне являются аутентичными, в этом их несомненная ценность.] Здание колокольни довольно прочно». Приведенной выше записи 135 лет, и прошедшие годы доказали ее объективность: колокольня пережила две мировые войны, прямой таран грузовиком во времена бездуховного мракобесия, перемещение на семь метров без разборки во время реконструкции дороги. Местные строители колокольни того времени заслуживают самой высокой похвалы.

Вернемся к колоколам: небольшой, но мелодичный колокол наверху, куда ведет деревянная лестница; часть рельса, подвешенного к дубовой балке и издающего солидный протяжный бас; железный обод колеса примерно метрового диаметра, подвешенный горизонтально, – оставляли в детстве впечатление чего-то недосказанного.

Тайну колоколов Черняковской звонницы приоткрыла летопись церкви: «Церковных колоколов числом пять [это вызывало волнение: 5 колоколов, которые безвозвратно утрачены]. Из них первый, переделанный из старого четырехпудового в 1876 году, – имеет весу 15 пудов 20 фунтов. [Заметим, что переплавлен был тот старый колокол Чернякова при батюшке Адаме Соботковском, причина переплавки не сообщается, скорее всего, что-то не устраивало настоятеля или колокол просто «износился». Вес колокола при этом существенно увеличился и составил примерно 248 кг. Внушительный колокол, однако, был в Чернякове!] На нем находится следующая надпись: «Сей колокол пожертвован прихожанами и богомольцами Черниговской церкви 1876 года

17 ноября». [Можно только предположить, что старая надпись при переплавке была сохранена.] Остальные четыре колокола имеют латинские надписи «Anno Domini»: из них два 1815 года, один 1807 года, а один без обозначения даты – все четыре имеют вес около четырех пудов. [Эти колокола появились в Чернякове еще при Скабалановичах.]

Подумать только: в небольшой сельской церкви – и такой внушительный колокол, почти в четверть тонны! Его раскатистый звон должен был слышен по всей округе.

Во второй части летописи церкви, где идет перечисление приобретенной церковной утвари, вновь наталкиваемся на колокола Чернякова: «1893 г. 18 августа за колокол в 1 п. 9 фунта на заводе Финляндскаго в Москве уплачено 37 руб. 66 к. За переливку трехпудового колокола с добавкою нескольких фунтов на заводе г. Финляндскаго в Москве уплачено 17 руб. 67 коп.».

Тогда, если следовать логике, на Черняковской звоннице перед Первой мировой войной висело пять колоколов: 15-пудовый, 3-пудовый, пудовый и еще два небольших колокола.

Куда же делись ее колокола? Если верить летописи, то в короткой приписке, которую, судя по почерку, мог, покидая Черняковскую церковь в 1956 году, оставить Николай Николаевич Соботковский, сказано, что их увезли в Москву: «В июле месяце 1915 года по распоряжению Духовных Властей, все ценные иконы, металлические хоругви, паникадила и вся ценная утварь были вывезены в Москву, а также и колокола». Но какая-то неуверенность проскальзывает в этой поздней приписке 1956 года «…а также и колокола».

Слов нет, в суматохе сборов в беженцы в июле 1915 года выполнить предписание властей демонтировать колокола, погрузить и доставить на железнодорожную станцию (в случае с Черняковом ближайшая станция Береза-Картузская находилась примерно в 30 км) было задачей не очень простой. Особенно когда речь шла о 250-килограммовом колоколе, который снять-то было сверхзадачей, а для доставки требовалась еще и прочная телега, и время, время, время… Как показывает опыт той войны, в таких случаях находился выход из создавшегося положения: колокола прямо у церкви закапывали в землю. По меньшей мере так могли поступить в Чернякове хотя бы с одним из звонов... Не могли же люди даже в условиях надвигавшегося захватчика и срочной эвакуации в беженцы до конца поверить, что их церковь закрывается навсегда!

И надо же такому быть! У матушки Надежды сохранилась «Ведомость о церкви» за 1921 год, в которой рукой черняковского батюшки Николая Адамовича Соботковского написано: «…колокольня деревянная на каменномъ фундаменте, покрыта гонтомъ. Церковь и колокольня обшиты досками… Ограда во время нашествiя непрiятеля уничтожена. Отъ непрiятеля церковь и колокольня не пострадали… Одинъ колоколъ до 3хъ пудовъ весомъ извлеченъ изъ земли и повешенъ въ колокольне, а остальные колокола отправлены въ Москву предъ нашествiемъ непрiятеля въ 1915 году». Повторимся, запись в ведомости сделана рукою батюшки Николая Соботковского, который историю черняковских колоколов знал из уст своего отца – Адама Соботковского. Вот так! Именно в этот колокол мы неудержно звонили в детстве на первый день Пасхи. И он, судя по всему, до сих пор висит на Черняковской колокольне. Прямо-таки не верится, что такому открытию было суждено произойти.

колокол Черняковской звонницы.jpg

…Мы стоим с матушкой Надеждой среди будничной безлюдной церкви и рассуждаем об иконах, которые каким-то чудом уцелели после закрытия церкви, а потом, после 1989 года, разными путями вернулись в родные стены. К моему удивлению, перечень черняковских аутентиков составляет более десятка наименований. Вдруг разговор переключается на звонницу. Матушка открывает дверь в колокольню. Там нас встречают осы, которые устроились на летний постой. Лавируя между ними, осторожно взбираюсь по заметно постаревшей деревянной лестнице с семью ступеньками, замечая про себя: «Лестница-то та, из далекого детства!», на второй, главный этаж до мелочей знакомой и сохранившейся колокольни. И застываю! Колоколов на звоннице два: один небольшой, незнакомый, но действующий, а второй… второй… не верится глазам, кажется, это тот самый звон детства! Перевожу дыхание, стараюсь успокоиться и начинаю внимательно осматривать до боли в глазах знакомый звон Черняковской звонницы (на фото). Он уже не звонит. Отколотая часть «музыкальной юбки» стоит сбоку. Но кто-то пытался ее приварить, так как хорошо заметны следы сварки. Двигаюсь вокруг висячего колокола дальше. Ах вот она – правда! Оттиск на «голове колокола» – «ЗАВОДА ФИНЛЯНДСКАГО ВЪ МОСКВЕ» – не оставляет и капли сомнения в происхождении колокола. К слову сказать, Колокололитейный завод П.Н. Финлядского в Москве был одним из самых крупных и известных заводов того времени не только в Российской империи, но и в мире, там отливали высококачественные колокола разных размеров.

Продолжение читайте в выпуске газеты за 24 августа 2019 года.


Анатолий ГЛАДЫЩУК, профессор, краевед.


Комментариев нет. Оставите свой?

Оставить комментарий
Войти через социальную сеть:
Номер 53135599