Массово-политическая газета Березовского района

«Герой», достойный Голливуда

61
Опубликовано,
15 ноября 2017

Бывая у родителей в Березе, читаю в «Маяке» исповеди людей, натворивших смолоду поступков, навсегда изменивших их жизнь, и все больше испытываю потребность поделиться и своей историей. Понимаю, что юные девушки всегда, как мотыльки на огонь, будут лететь на мужскую привлекательность, брутальность, выбирать, как в песне Сюткина, не домашних мальчиков, а «крутых романтиков». И все же… Может быть, моя жизненная драма хоть кого-нибудь остановит и отрезвит…

Я всегда была способной, знания давались мне легко, а потому в школе я особенно не напрягалась: рано поняла, что кроме хорошей головы имею и очень неплохие внешние данные. На них и делала ставку. После школы поехала поступать в большой Город, в солидный технический вуз – решила не расстраивать родителей. И, конечно, не прошла по конкурсу, ведь толком не готовилась, а члены приемной комиссии остались равнодушны к моей красоте. Зато ее оценили двое молодых людей, с которыми я познакомилась на престижной городской дискотеке, куда отправилась с такой же, как и я, абитуриенткой-неудачницей. Ребята общались с нами обеими, но наперебой приглашали на танцы одну меня, так что даже стало неловко перед подругой. Скоро на нее кто-то тоже обратил внимание, и она упорхнула, а я осталась со своими кавалерами Романом и Владиславом. Если только что блестяще сдавший вступительные экзамены в высшее военное училище Рома был обычным симпатичным парнем с хохолком светлых стриженых волос, то будущий режиссер третьекурсник Влад напоминал голливудского киногероя: классические черты лица, темные длинные волосы, твердая линия рта, уверенный взгляд, широкий разворот плеч, длинные мускулистые ноги. Они оба были остроумные и веселые, но Роман много шутил, стараясь вызвать мой интерес, а Влад говорил мало, но емко, зато крепко держал меня за талию и пристально, как-то испытующе, смотрел в глаза. От него пахло «взрослым» дорогим парфюмом, а еще – загадкой и приключениями. Надо ли говорить, кого выбрало мое сердце?

Провожали меня в общежитие тоже оба, ехали на метро, а потом шли пешком, много смеялись. Узнав мою историю разочарований, советовали не унывать и, конечно, не уезжать из Города в провинцию, ведь здесь столько возможностей, а я такая необыкновенная, что обязательно найду свою дорогу!

И я осталась: наврала родителям, что пошла на подготовительные курсы в «свой» вуз (кстати, оптимист Роман советовал мне именно так и поступить), сама же по протекции Влада и его взрослых друзей устроилась реквизитором на киностудию. Вопрос с жильем тоже решился легко:  старший товарищ Влада, уезжая на полгода в творческую загранкомандировку, снабдил его ключами от квартиры, разрешив пускать «только проверенных людей». Я быстро стала для Влада проверенным человеком, он помог мне с переездом из общаги, притащил из дому кучу нужных мелочей вплоть до настольной лампы и кофемолки… был со мной щедр, заботлив и доброжелателен. Впервые в жизни влюбившись, я не умела скрыть свое чувство, а взгляд и улыбка Влада говорили об ответном «притяжении», но он вел себя со мной как истинный джентльмен и, казалось, раздумывал, переходить ли в новую фазу отношений.

Утром, впихиваясь в переполненный транспорт, я мчалась на киностудию, где с удовольствием осваивала профессию реквизитора, как оказалось, очень интересную, нужную кинематографистам и творческую. Тогда еще не было мобильников, и Влад в течение дня обязательно заезжал ко мне на работу, «проверить, не натворила ли я чего».

А вечером неизменно возникал на пороге с пакетом продуктов: «а то еще с голоду умрешь!»

Жизнь Романа теперь была подчинена строгим правилам военного училища, так что виделись мы редко. Впрочем, иногда он навещал меня вместе с Владом, который, казалось, равнодушно смотрел со стороны на влюбленного друга, готового ради меня на все… Однажды Роман появился на киностудии, оторвал меня от работы и без долгих церемоний признался в любви и предложил руку и сердце, «вот только не сейчас, а чуть позже». Я узнала о себе, что я «необыкновенная, единственная, лучшая на свете», а еще, что «Влад, конечно, супермен, но тебе (то есть мне) он не пара». Последнее заявление меня жутко рассердило, и я изгнала влюбленного Ромео, пообещав «разобраться и решить самой, кто мне пара и кому я».

Шло время. Влад стал дипломированным кинорежиссером, в качестве дипломной работы сняв документальный фильм о развале СССР, и сразу же взялся за экранизацию нашумевшего в 90-е романа о судьбах предвоенного поколения, искалеченных сталинскими репрессиями. О нем заговорили, он стал востребован. Я училась в том же престижном вузе, из стен которого вышел мой друг, на киноведческом отделении. Под влиянием Влада читала хорошую прозу и поэзию, книги по философии и психологии,  штудировала историю искусства, бывала с ним на закрытых кинопоказах, кино- и театральных премьерах. Среди моих знакомых теперь было много знаменитостей. Меня приглашали сниматься в кино, но Влад не одобрял подобных экспериментов, и я продолжала грызть «теоретическую часть».

Мы давно уже жили вместе (Влад снимал для нас квартиру). Нас связывали сильные и искренние чувства, но о браке мы не заговаривали. Влад считал «штампы в паспортах» предрассудком, а я интуитивно чувствовала, что давлением на эту независимую и свободолюбивую личность можно все испортить.

Мы были счастливы. На фоне кризиса, экономической нестабильности и конфликтов, раздиравших бывшие союзные республики, на фоне «парада суверенитетов», инфляции и девальвации. Роман тоже окончил училище, счастливо женился и уехал к месту службы в дальневосточный гарнизон. Иногда мы обменивались открытками и телефонными звонками. Потом они прекратились, а спустя время мы узнали, что он погиб в горячей точке…

Киностудии «умирали» одна за другой, хорошие фильмы почти перестали снимать, известные артисты были в простое, среди режиссеров котировались теперь не самые талантливые, а «верноподданнически» настроенные. Моя профессия кинокритика оказалась никому не нужна, Владу тоже не удавалось реализовать свои творческие планы и амбиции. Тем временем деньги, полученные Владом за нашумевшую экранизацию, иссякали. Какое-то время мы протянули за счет того, что он продавал «братьям по цеху» свои блестящие идеи, но скоро кризис сгустился настолько, что всем стало не до идей. В довершение ко всему умер отец Влада, известный советский артист, на котором держалось благосостояние семьи, тяжело заболела мать.

Влад все чаще надолго исчезал из дому, иногда являлся под утро, говорил, что получил заказ на съемки рекламного фильма от какого-то богатенького «новорусского», что работать приходится и по ночам, но издержки окупятся, и в итоге мы получим кучу денег. Все это совпало с моей беременностью.

Выбрав момент, я сообщила о ней Владу. Он сначала очень обрадовался, схватил меня в охапку, закружил по комнате, а потом погрустнел и сказал, как будто сам себе: «Что ж, авось Бог не выдаст…»

Как-то Влад, отсутствовавший до этого почти сутки, появился дома под утро. Небритый, с пустым отрешенным взглядом, в испачканных грязью ботинках и пальто, он выглядел чужим и страшным. По рукаву растеклось красное пятно. Вытащив из внутреннего кармана объемистый сверток, он скинул грязную одежду и обувь у входа, бросил мне: «Убери!» – и скрылся в ванной. Как завороженная, я смотрела на пятно. Это была чья-то кровь. Я бросилась в ванную, вытащила Влада из-под душа, закричала не своим голосом: «Кого ты убил?»…

Потом я долго рыдала, а Влад, усадив меня на колени, легонько укачивал, целовал и успокаивал. Он говорил что-то о суровой необходимости, о волчьих законах, о том, что он – творец, а не киллер, и что тот, кого «пришлось грохнуть», был не человек, а мразь… Зато теперь у нас куча бабок и мы можем «рвануть хоть на Сейшелы, куда ты захочешь, моя девочка».

Мы никуда «не рванули». Я попала в больницу, где, несмотря на все усилия врачей, потеряла нашего ребенка. Влад не пришел ко мне ни разу. Придя домой, я застала оргию – какие-то пьяные размалеванные девицы с «пергидролевыми» волосами, «качки» с золотыми цепями на бычьих шеях, сваленные в угол дубленки и малиновые пиджаки. В спальне лежал на кровати мой любимый Влад в расстегнутой рубашке, вымазанной чьей-то помадой, безучастный и холодный. Я бросилась звонить в «скорую» и была властно остановлена одним из «качков»-бычков:  «Не видишь, дура, он под кайфом!..»

Я выгнала всех, долго приводила наше жилище в порядок, дождалась, пока Влад придет в себя, напоила его горячим чаем. Его трясло, слова путались, в глазах застыло страдание. Потом мы плакали, обнявшись, Влад за все просил прощения, клял себя. Мы твердо решили уехать из Города, спрятаться от новых «друзей» Влада, от мрака этой новой жизни.

А через несколько дней Влада задержали в ходе милицейской спецоперации по ликвидации бандитской группировки, занимавшейся вымогательством и грабежами. На счету банды было несколько убийств, похищения людей. При обыске у нас нашли крупную сумму денег, о которой я не знала, и пару «доз» героина. Меня  задержали как соучастницу. Влад не был в числе организаторов и главарей банды, но совершил, пусть и под принуждением, убийство, за что и получил 10 лет колонии строгого режима, я – пять лет общего.

Через два с половиной года я освободилась по амнистии. Долго и безрезультатно наводила справки про Влада, понимая, что ему, скорее всего, «не светит» досрочное освобождение. Из Города уехала, с прежней жизнью было покончено. Я появилась на пороге родительского дома, и хотя родители ни в чем меня не упрекали, жить с ними я не смогла: видеть их, постаревших и словно согнувшихся от горя, было невыносимо. А потом с меня были сняты все обвинения, была доказана моя непричастность к этим злосчастным деньгам. Мне начали звонить былые друзья…

Я нашла работу в одном из учреждений культуры: мое образование наконец-то пригодилось! Время от времени делала попытки хоть что-то узнать про Влада, писала во все инстанции. И наконец, спустя несколько лет, получила уведомление о его досрочном (!) освобождении. Через друзей, оставшихся в Городе, узнала, что он женился на известной, уже немолодой актрисе, опекавшей его еще в начале карьеры, и уехал с ней в Америку на  ПМЖ…

Так закончилась моя счастливая сказка и большая любовь. Сейчас я живу в другом городе, в ста километрах от родной Березы. Работаю литконсультантом в известном творческом учреждении. У меня замечательный муж, профессиональный музыкант, две чудесные дочери. История моей юности ни для кого в семье не тайна. Мы воспитали детей так, что они доверяют нам, а мы – им. Наши девочки учатся в вузах, которые выбрали сами, но прислушиваясь к нашим советам, строят реальные планы на будущее, не рассчитывая на добрых принцев и счастливый случай.

Вероника Л.

Оставьте свой комментарий