В год юбилея Победы мы решили рассказать о партизанском лагере, находившемся в Споровских болотах в урочище Хованщина (ныне Ивацевичский район), и посмотреть, что там есть сейчас. По сути это пограничье, и история этого места неразрывно связана с Березовщиной. Многие жители близлежащих деревень – Спорово, Пески и других – находились в партизанах, многие были с ними в контакте.

В качестве проводника взяли с собой Федора Степановича Трутько, который провел в партизанском отряде всю войну. И одной из наших целей было выяснить, есть ли сейчас прямая дорога на Хованщину из нашего района. Попытки узнать это у жителей Песок и Спорово ни к чему не привели. Поэтому туда мы поехали в обход, через Ивацевичи. К слову, в Ивацевичском музее можно заказать тематическую экскурсию, но мы решили обойтись услугами Ф.С. Трутько.

«Когда-то с Корочина (деревня в Ивацевичском районе) на Пески была дорога, люди на лошадях ездили, дрова заготавливали, – рассказывает проводник. – Из Песок более километра дорога шла через очень топкое болото, там была гребля, и никакая техника по ней не прошла бы. Местами лошади не могли ног вытянуть. Но мы на лошадях кое-как проезжали, зимой было проще».

Лесные дороги довели нас до указателя «Мемориальный комплекс партизанской славы «Хованщина». На месте ни души. По всему видно: места болотистые. К мемориальному комплексу приходится идти по специальному и довольно длинному мостику, возвышающемуся над болотом и теряющемуся где-то среди деревьев. Федор Степанович рассказывает: «Дороги тут не было, это уже сделали специально для музея. Ходили сюда тропами. На суше были тропинки, а в воде кладочки, чтобы с самолетов не видно было».

Справочные источники сообщают: «В лесном урочище Хованщина  с апреля 1943-го до июля 1944 г. базировались Брестский подпольный обком КП(б)Б, Брестский подпольный обком ЛКСМБ, штаб Брестского партизанского соединения, редакция и типография газеты «Заря» – органа Брестского подпольного обкома КП(б)Б.

Подпольный обком партии проводил большую организаторскую и политическую работу по мобилизации советских людей на борьбу с немецко-фашистскими оккупантами. Под его руководством действовали 2 подпольных межрайкома, 10 подпольных райкомов, Брестский подпольный горком КП(б)Б, 58 первичных парторганизаций. В партийной организации области насчитывалось 1258 коммунистов. Обком регулярно выпускал боевые листки, обращения, сводки Совинформбюро и др., издавал газету «Заря» (начало мая 1943 г. – июль 1944 г., редактор В. Ф. Калиберов).

Брестское партизанское соединение создано по решению Брестского подпольного обкома КП(б)Б. Действовало с апреля 1943 г. по июль 1944 г. Командир – С.И. Сикорский («Сергей»), начальник штаба – П.В. Пронягин.  Ко времени соединения с Красной Армией объединяло 11 бригад,13 отдельно действующих отрядов, более 13 тыс. партизан. Народные мстители наносили удары по коммуникациям врага, уничтожили более 60 тыс. гитлеровцев, подорвали   более  26  тыс. рельсов, 2126 железнодорожных эшелонов, 644 моста на железных и шоссейных дорогах, разгромили 110 гарнизонов и штабов врага, провели много других боевых операций. Командиру соединения С.И. Сикорскому присвоено звание Героя Советского Союза».

Добавлю еще, что здесь же была основана и наша районная газета «Маяк», в те годы называвшаяся «Пламя».

В 1971 г. в урочище Хованщина создан мемориальный комплекс – четыре деревянные хаты, две землянки, колодец, «лесная школа». Установлен щит с текстом присяги белорусского партизана, другие информационные стенды и большой валун с памятной надписью.

В землянки вход свободный, осторожно заглядываем в одну из них. Сооружение ломает привычные представления о землянках. В эту минимум могло войти человек шестьдесят, из оборудования – только длинные деревянные нары.

«В урочище Хованщина первоначально ничего не было. Сначала мы сделали землянки, потом из бревен сложили домики. Здесь разместился отряд имени Черткова, потом народу прибывало, было много семейных,  с детьми, и командование решило рассоединить людей, семейный отряд отделить от боевого. В боевом отряде насчитывалось человек под 120, а в семейном лагере жило несколько сотен. Землянки немного грели буржуйками. Две зимы я сам провел в землянке. Ложились так плотно друг к другу, что если один встанет, то всех побудит и назад на свое место уже сложно будет вклиниться».

Переходим дальше, к домикам. В этих позеленевших от времени избах дверные проемы зарешечены, но можно рассмотреть, что находится внутри: грубо сколоченные столы и лавки, фонари, другая утварь того времени, наглядная агитация и прочее. Каждый дом с табличкой. Вот штаб партизанского соединения, редакция газеты «Заря» со старинной печатной машинкой и пузырьками чернил, обком ЛКСМБ (внутри на столе стоит гармонь), санчасть (стол, лавки, нары).

По деревянным настилам мы с Федором Степановичем ходим по лагерю. Бывший его житель показывает одно из мест кухни: «Выбирали несколько рядом стоящих деревьев, с листвой, стягивали и связывали их за вершины, и в этом укрытии разжигали костер. Над ним подвешивали ведро, а потом и котел – готовить на весь отряд. Дрова собирали сухие, чтобы было меньше дыма. Но все равно использовали светомаскировку и старались готовить ночью. Наша, пацанов, задача была – сбор дров. Постоянно было дежурство по кухне».

Переходим в «лесную школу». Сейчас это два ряда деревянных столов со скамейками. Ф.С. Трутько садится на свое место в последнем ряду: «Тогда у нас столы были не дощатые, а из жердочек. И рядом с ними лежали охапки веток. Только в небе покажется вражеский самолет – мы под столы, а наверх ветки для маскировки. Доска была примерно такая же, как сейчас. Все дети учились одновременно. На передних маленьких столиках сидели младшие. Писали на бересте, на всяких немецких пропагандистских листовках угольком. Первоклассники держали еще под рукой мешочек желтого песочка – возле себя на земле писали на нем цифры и буквы. Было у нас два учителя – Петр Иванович Ивановский – преподавал литературу и историю, очень много знал произведений и на белорусском, и на русском языках. И математик Фаина Петровна Карабетян».

«Была у нас и своя оружейная мастерская. И тульский оружейный мастер. Дай ему винтовочный ствол – сделает из него боевое оружие. А оружие у нас всегда было в деле. Партизаны даже днем с опушки леса стреляли из противотанкового ружья бронебойными пулями по паровозам, ночью минировали шоссейную и железную дороги. Паровоз выходил из строя. Пока со станции не придет ремонтный тягач и не заклепают дырки – движение парализовано. Пусть хотя бы на два или три часа. Но на такие дела ходили взрослые. Нас, кто постарше, а также женщин и стариков, обучали огневой подготовке. Бывало, и меня брали на вылазки. Я немца за сто метров чуял, они любили душиться одеколоном. А особенно если еще табака накурятся... Засады я далеко чуял».

Пользуясь случаем, я расспрашиваю о некоторых моментах партизанской жизни, опускаемой в книгах и воспоминаниях:

– А у вас в лагере что курили?

– Траву из-под ног.

– Самогон гнали?

– Не из чего было. У людей брали. Но только для нужд, пьянства никакого не было. Хотя для лекарственных целей чаще использовали песковский спирт. Там наш человек Александр Кожух работал подвальным и спирт нам выносил. За этим я к нему домой ходил. Он жил рядом с брамой, у самого спиртзавода. Помню случай, один югослав, который нам сдался в плен, подорвался на мине. Ему ампутировали ногу ножовкой по металлу. Спиртом продезинфицировали, в качестве наркоза стакан спирта выпил – и мертвым сном.

– В отряде были женщины. Случались ли какие-то свадьбы?

– Нет. Все было строго. В женскую землянку вход мужчинам был запрещен. Однажды один ослушался, за что на месте командиром и был расстрелян.

– А лекарства где брали?

– Лечились травами. Я сам в лагере тифом переболел. Споровцы меня спасли, травами вылечили. Они спокон веков врача не знали, лечились тем, что природа дает.

– Заготовки на зиму делали?

– Да, собирали грибы, ягоды, орехи, сушили на солнце, на костре.

– Охотились?

– Тогда партизан было больше, чем зверей. Найти зверя была проблема. Не знаю, куда они подевались. Рыбу добывали вместе со споровцами на озере. Они ловили постоянно.

Животных – свиней, собак, котов – в лагере не было. Было несколько дойных коров, молоко – для малых детей, раненых, больных. Шалаши для животных сделали на зиму, заготавливали сено.

Был у нас один немец в лагере. Не захотел воевать и сдался нам. Не все немцы, которых погнали на фронт, разделяли идеологию фюрера. На боевые задания его не брали, выполнял в лагере разные работы в хозяйственном взводе. После войны его отпустили, он уехал в Германию.

– Кино про войну, партизан и настоящая жизнь в отряде сильно отличаются?

– Да. В кино все наиграно. Действительности там мало, настоящая жизнь не показана. Восстановить сейчас это непросто. Да и никому не надо.

– Ваше послание миру?

– Самое главное, чтобы в народе была дружба. Наш отряд так и называли интернациональным. В нем были и поляки, и евреи, и югославы, и венгры, и все народности Союза. Хотелось бы, чтобы люди добрососедски жили и сейчас.

Мы спрашиваем дорогу у охотников и возвращаемся напрямую в Березовский район. По пути Федор Степанович показывает место, «лесничовку», где в годы войны был партизанский наблюдательный пункт. «Наблюдатели постоянно дежурили на высоких елях. Когда знали, что будут идти немцы, дорогу минировали. Был у нас на дороге и свой пост, пулеметный дзот. Немцы только раз сунулись к нам по этой дороге, но попали под обстрел и больше не пытались».

Дорога вывела нас в д. Пески на ул. Партизанскую.

Партизанский лагерь в Хованщине стоит посетить всем, кто там еще не был. Это недалеко, интересно, познавательно и дает хорошую пищу для размышлений.

Фото автора.

 

Комментариев нет. Оставите свой?

Оставить комментарий
Войти через социальную сеть:
Номер 53135599